Лейтенант быстро влезает на первую платформу, перебирается на вторую. Боевые действия в пучке железных дорог имеют свои особенности. Складок местности нет, спрятаться негде, окоп не выкопаешь.
— Сбрасывайте по пять мешков на каждую сторону. Да не спереди! Сзади начинайте. В линию, в линию!
Нет складок местности? Мы их создадим.
— Каждые сто метров! Поняли? На каждой остановке!
Протяжённая часть пути, два вагона — самая безопасная. Они заранее озаботились о дверях в торцах вагонов и мостках между ними. Иначе, как на ходу по поезду перемещаться? Можжно было по телефону связаться с машинистом, но бесполезно. Этот глухой тетёркин звонки не слышит. Никоненко ловко спрыгивает с последнего вагона, пригибаясь, бежит к кабине паровоза. Через несколько секунд он уже там.
— Давай вперёд!
— Там же эшелон стоит! — округляет глаза машинист.
— Не сможешь сдвинуть?
— Смогу, наверное, — чешет затылок седоусый машинист и командует кочегару, — Давай, Вилис.
Лейтенант чуть сдвигается от пыхнувшей жаром открытой топки. Немного, настолько, насколько позволяет тесная кабинка. Машинист дёргает какие-то ручки, от одного его движения паровоз издаёт торжествующий свист. Движение поршней и других частей внутри машины не увидишь, но стальный огробли (сцепные дышла) медленно начинают движение. Чуть скрипнув, качнулись колёса, и вот вся махина паровоза двинулась вперёд, толкая впереди себя пару платформ и два вагона.
Чужой эшелон стоит всего в метрах тридцати. Когда осторожно, до скорости примерно метр в секунду, разогнавшийся мини-эшелон втыкается в большой, от пронёсшегося по нему лязга слегка шарахаются солдаты в мышиной форме. Кто-то торопливо выпрыгивает из-под вагонов. Веселее тумкают мосинки, подлавливая зазевавшихся.
Эшелон медленно пополз в сторону Вильнюса. Скорость полметра в секунду, пусть метр, очень не высока. Но неумолимость движения чего-то огромного и тяжёлого — лучшая психическая атака. Лейтенант высовывается из окна.
— Эй, парни! Быстро на платформу впереди. И гранат возьмите побольше!
Красноармейцы, скопившиеся у сброшенных мешков, начинают суетиться.
— Ребята! — это Никоненко кричит уже своим, — Мешки!
Услышали. По обе стороны вниз валятся неуклюжие мешки, один при падении рвётся, но сохраняет защитные свойства. Ещё один с другой стороны встаёт торчком, совсем хорошо. Пехотинцы перебежками и ползком подбираются к следующему самопальному редуту.
У лейтенанта хорошая идея родилась, как пробить немецкий заслон. Они там тоже сейчас притащат какие-нибудь шпалы и всё, перестреливайся потом с ними до посинения.
— Прикройте меня! — это он своим разведчикам. Потом спрыгнуть, не дай сейчас пулю словить, ему всего-то только паровоз пробежать. У-у-х! Успел. А пулька-то рядом свистнула. Всё, опасность почти кончилась.
— Пехотинцы! — три человека успели запрыгнуть, одного на ходу ранили. — Берите гранаты, сколько унесёте и туда, на крышу. Передвигайтесь ползком. Как только эшелон подвезёт вас к немецким позициям, бросьте по паре гранат на каждую сторону.
Мои ребята поделились эргэдэшками, и боевая тройка полезла на крышу чужого эшелона.
— Парни, — лейтенант смотрит на автоматчиков, — поддержите их огнём.
Заметили немцы подбирающихся гранатомётчиков или нет, не известно. Может, заметили, но посчитали, что те будут просто лежать. Издалека они всё равно не могли их достать. Лейтенанту приходить в голову ещё одна мысль.
— Галкин! На лестницу! — рукой в сторону вагона, по которому только что уползли пехотинцы. — Прикрой их. А то у немцев тоже умники могут найтись.
Галкин молодец. Прицепился ремнём к лестнице, чтобы спокойно управляться своей СВТ-шкой. Два раза он выстрелил, два раза мои парни скидывали мешки. И только после этого грохочут разрывы гранат. Пехотинцы с криком «Ура!» бросаются вперёд.
На платформу запрыгивает капитан.
— Вы чего тут засели! — шустрый капитанчик, прямо с места в карьер. — Команда «В атаку» вас не касается?!
Мои бойцы удивлённо переглядываются. Некоторые, кстати, в немецкой форме. Да я и сам еле успел переодется перед боем. А то ещё подстрелят свои.
— Нет, товарищ капитан, не касается. Мы — разведка, мы в атаку не ходим, — Никоненко давно усвоил, какие задачи решает его подразделение, и кому конкретно он напрямую подчиняется. И командир его родной Полоцкой дивизии отсюда далеко.