Наливающийся дурной кровью капитан, видать, из «старых». Так их называет спецвыпуск молодых командиров, которых пестовал лично Генерал. И Генерал же их напутствовал перед отправкой в войска. Дословно Никоненко не помнил, но смысл в мозг впечатался. Никто не имеет право посылать лётчиков, танкистов, диверсантов в лобовую атаку. Критические ситуации на войне могут случиться такие, что и штаб армии в бой введёшь. В обороне. Представить ситуацию, когда требуется бросить в атаку военных специалистов, очень сложно. И сейчас явно не такая. Немцев полк атакует, а не хлипкая рота.
Капитанишка, скорее всего, чужими руками хочет себе орденов на грудь нагрести. Встречаются такие, где угодно. И в действующей армии тоже. Рота диверсантов поляжет в бою, за который ему подвиг запишут, а меня под трибунал, — думает Никоненко.
— Неподчинение старшему по званию в боевых условиях?! — распаляется капитан и начинает расстёгивать кобуру. О-о-о, как его занесло, того и гляди пристрелит…
— Ладно, ладно, товарищ капитан, чего вы так-то? — Никоненко увещевающе поднимает руки. — В атаку, так в атаку. Взвод! К бою!
Перед командой лейтенант подмигивает своим бойцам и еле заметным движением головы показывает в сторону шустряка капитана. Чуть отвернувшись от него, так, чтобы не заметил. Поэтому после лязга затворов, большинство винтовок и автоматов нацеливаются на капитана.
Теперь можно не торопиться. На глазах изумлённых красноармейцев из батальона шустрилы Никоненко мирно делает шаг к замершему от неожиданности командиру и наносит два быстрых удара. В солнечное сплетение — раз! По затылку скрючившемуся капиташке — два!
— Гонза! Панкратов! Обезоружить и связать. Это немецкий шпион!
Не шпион, конечно, просто придурок. Но надо сразу обозначить статус и предупредить вопросы.
— Кто у вас тут старший? — Никоненко обращается к идущим параллельно эшелону с винтовками наперевес красноармейцам.
— Слушай меня, старшина, — лейтенант принимается втолковывать тактику атаки, — первым делом занимай самые высокие точки. Вон ту водокачку, в тот пакгауз взвод и после проверки отделение или два на охрану…
— А вы?
— Мы вас покидаем. Наше дело — во вражеском тылу работать.
Мини-эшелон с диверсионной ротой тормознул, остановился и поехал назад.
Полчаса спустя.
Штабной вагон 159-ой СД.
Лейтенант Никоненко.
— Товарищ лейтенант, может, не будем горячиться? — майор за своего капиташку переживает. Тот, очень мрачный, стоит у стеночки. Он стоит, а мы с майором сидим.
Майор производит впечатление настоящего опытного командира. И за своего переживает, как клушка. Плохо это или хорошо, даже не знаю. В данный момент плохо.
— Да разве я горячусь? — майор очень не хочет пускать в дело мою коротенькую докладную. — Любой командир в бою может пристрелить своего подчинённого и ничего ему за это не будет. Так ведь?
— За невыполнение приказа в бою, да, может, — соглашается майор.
— Права всегда уравновешены обязанностями. Если он за нарушение Устава может так жестоко покарать, то и сам в случае нарушения должен отвечать. По всей строгости.
— Я Устава не нарушал… — бурчит капитан.
Майор тяжело вздыхает, поначалу не понимаю, почему. Затем доходит. Капиташка только что себя похоронил, потому майор и огорчается. И чего за такого тупицу переживать? Родственник что ли? Вроде не похожи.
— Сами видите, товарищ майор, — развеиваю его слабую надежду на то, что я не замечу, — он даже вину свою не признаёт и не осознаёт. Не понимаю, зачем он вам? Он в следующий раз и вас в атаку пошлёт под дулом своего пистолетика.
— Ну, и фантазия у тебя, лейтенант… — крутит головой майор.
— А что? Такое же нарушение Устава, попытка отдать приказ тому, кому приказывать права не имеешь.
— Лейтенант, ну будь ты человеком. У меня и так командиров не хватает!
— Человеком? Хорошо, можно рассудить и по-человечески. Капитан решил, что ради медальки на его груди или ордена, пустить в расход чужое подразделение — благое дело. Он своих людей сэкономит, потом отрапортует, что взял станцию с малыми потерями и большими трофеями. А меня мой комдив за это под трибунал отдаст. И правильно сделает. Так что, если по-человечески рассуждать, твой капитан — полная сволочь.
— Лейтенант, пойми! Некого мне на его место ставить!
— Это не так, — чую, что-то не так, но мне есть, что ответить, — тот старшина неплохо командовал. Батальон, наверное, не потянет, но роту запросто. А ротного поопытнее, на место комбата.