Может выдать след от сбитой росы, но она ещё не выпала, есть ещё минут пятнадцать. Хотя трава уже влажнеет. Проволочка, хитро натянутая среди кустов и травы, тоже не препятствие. Голой рукой по миллиметру в секунду ощупать пространство перед собой, затем передвинуть тело на треть метра. Пара диверсантов медленно вползает в лесок. Выход на еле заметную тропинку, по которой приходит смена, и вот уже к посту подкрадывается враг со стороны, откуда его не ждут.
Два сдавленных хрипа раздаются почти одновременно. Крик, который мог бы всполошить остальную охрану, застревает в горле. Диверсант фонариком под прикрытием ствола дерева и попавшегося под руку подсумка даёт сигнал своим. Один пост ликвидирован. Через четверть часа, после второго сигнала, подразделение диверсантов в полном составе, где пригибаясь, где на четвереньках, быстро достигает леса. С этой стороны их уже некому заметить.
Время 23:20.
— Зачем у вас тут транспортник стоит? — комроты допрашивает своего коллегу лейтенанта. Хотя какой он коллега, из технического обеспечения-то?
— На случай появления раненых, которым требуется срочная эвакуация, — лейтенант-техник отводит глаза.
— Прострелить тебе ногу? — ротный вертит в руках парабеллум, голос очень спокойный. — Вильнюс — столичный город, там наверняка всё для самых сложных раненых найдётся.
— Так нам сказали…
— А на самом деле?
— На самом деле кого-то ждём. Обычно такие самолёты используют, когда хотят забросить диверсантов во вражеский тыл.
— Каковы запасы топлива?
— Примерно треть от того, что было сначала.
— Хватит заправить все наши самолёты?
— Яволь.
Пока ротный беседует с персоналом, никто не сидит без дела. Охрана уже организована. Связист разбирается с местной радиостанцией, хотя чего с ней разбираться? Наша радиостанция. Рачительные немцы используют всё, что им в руки попадётся. Только вот ишачки к рукам прибрать не могут. Сложно заводить и управление какое-то странное, — поясняет технический лейтенант.
— Они все исправны?
— Не могу знать, герр лейтенант, — ротный в немецкой форме, так что затруднений в определении его звания пленный не испытывает.
— Сейчас заправишь все самолёты, и наши и ваши. Спицын! Займись! Боеприпасы не забудьте.
Радист уже отстукивает шифрограмму, что аэродром готов к приёму. Бойцы раскладывают костры по обе стороны полосы, около каждой пара человек с бутылкой бензина и спичками.
7 июля, понедельник, время 01:10
Аэродром в 20 км от Вильнюса.
— Вылитый фашист! Молодец, лейтенант! — на ротного шалыми, весёлыми глазами глядит генерал Рычагов.
Позади хлопоты по принятию борта на полосу. Опытный пилот посадил тэбэшку с первого раза. Из неё высыпала целая толпа лётчиков и техников. Рычагов уже выслушал доклад о том, что машины заканчивают заправлять и можно их заводить.
Через минуту Рычагов с огромным интересом оглядывает транспортный юнкерс-52.
— Немецкий лётчик цел?
Ротный оглядывается на двоих сопровождающих. Один из них тут же срывается и через минуту приводит немецкого лётчика. Всем кагалом лезут в самолёт, где Рычагов дотошно выспрашивает назначение приборов и ручек управления. Садиться на место пилота. Решение принимает неожиданное.
— Думаю, что справлюсь, но лучше пусть он сам ведёт. Как думаешь, лейтенант?
— Bring das Flugzeug dorthin, wo der General es sagt (Отведёшь самолёт туда, куда скажет генерал), — на строгие слова лейтенанта, пилот трясёт головой «Я, я…».
— Он сделает всё, как надо, товарищ генерал, — лейтенант ещё раз с угрозой смотрит на пилота.
Суета на аэродроме нарастает, один за другим начинают работать моторы ишачков и немецких самолётов. Все баки заливают по самую горловину.
— Зря я полные баки дома залил, — расстраивается лётчик ТБ-7, — сейчас бы на дармовщинку поживился.
Он улетает первым, за ним в небо выпрыгивают ишачки и чайки, последним на полосу выруливает юнкерс-52. Три ишачка завести не удалось.
— Лейтенант, взрывай здесь нахер всё! — кричит в дверь Рычагов и захлопывается.
Через полчаса рота частично на двух машинах уходит из аэродрома. Арьергард, отойдя подальше, стреляет зажигательными пулями по бочкам с топливом. Их возле оставшихся самолётов поставили, и штабное помещение не забыли. Ротный подосадовал, что не подумали погрузить в ТБ-7 радиостанцию. Хорошая вещь зазря пропала.