— Видишь ли, дочка, — влезаю в разговор, отстраняя генерала, «не боись, не обижу», — индивидуальные тактико-технические характеристики Ганны таковы, что по степени бронебойности в отношении мужчин она может конкурировать с крупнокалиберной гаубицей.
— Ди-м-а-а! — якобы осуждающе тянет жена. Борька ржёт, глядя на округлившиеся глазёнки сестры.
— Инди-двальные харк… — Адочка пробует выговорить, но запинается, требовательно смотрит.
— Красивая она очень, — поясняю с готовностью, ребёнок ждёт, — мужчинам очень нравится.
— Когда вырасту, тоже буду красивая, — мгновенно решает Адочка.
— Конечно, — подтверждаю и немедленно пользуюсь моментом исполнить родительский долг, — если папу с мамой слушаться будешь.
Адочка слегка скучнеет, кривя губки. Как это скучно, всё время всех слушаться. Объясняю:
— Вот представь. Ты нас не слушаешься, и всё время ешь только конфеты и варенье. Какой ты вырастешь? Толстой, некрасивой и прыщавой!
О-о-о, девочка аж останавливается от такой безрадостной перспективы. Добиваю.
— И зубы у тебя будут не такие беленькие и красивые, как сейчас, а гнилыми пеньками.
Поникшая от такой грустной картины будущего уродливого существования Ада снова начинает шагать, что-то бурча под нос на присоединившегося ко мне Борьку.
— Правда-правда, пап! Всё время конфеты у меня ворует и выпрашивает.
Долго дочка не грустит. Не умеет. На асфальтовой дорожке попадается рисунок из расчерченных линий. Классики, надо же! Подпиннываю ей подходящую ледышку, Ада тут же начинает технично переадресовывать её из квадрата в квадрат. Останавливаемся. Борька делает скучное лицо, но под действием моего взгляда терпит. Но недолго он скучает. Через минуту тоже принимается хохотать на пару с матерью.
Хохочут они после того, как Адочка заставляет меня сыграть с ней. В голосе сына слышатся злорадные нотки. После первого неловкого движения ледышка улетает метров на восемь в сторону. Адочка с хихиканьем возвращает спортивный инвентарь на исходную позицию. Пыхчу под весёлыми взглядами всей семьи, кажется, от старания даже язык высовываю. И что-то получается, до домика кое-как допрыгиваю. Оттуда, подумав и вспомнив золотое детство, ухожу намного легче. Бью по ледышке не с наскока, как Ада, а боком, сдвигая ступню. Намного проще контролировать силу удара.
— Так не честно, пап! — дочка дует губы.
— Почему не честно! — возмущаюсь я, окончательно и с наслаждением впадая в детство, — я на вторую ногу опирался? Нет. Бил по ледышке ногой? Ногой. На черту наступал? Нет. Какие правила я нарушил?
— А я видел! — вступает Борька, — она сама два раза боком ледышку пододвигала.
Под суженным прицельно строгим и обвиняющим взглядом брата Ада теряется.
— Спасибо, сын, — благодарно трясу ему руку, — всегда знал, что на тебя можно положиться.
Супруга, улыбаясь, берёт дочку за руку, приседает, что-то нашёптывает ей в ушко. Ада быстро утешается. Идём дальше. Домой. Нас ждёт ужин, настольные игры, несерьёзная болтовня. Хороший сегодня день.
24 марта, понедельник, время 10:40
д. Стригово в 10 км на север от Кобрино.
123 ИАП, 10-ой САД*.
Стою на аэродроме полка и чувствую лёгкое раздражение. До этого немного прошёлся вдоль поля, оборвав попытки комполка Сурина** что-то объяснить. Моё недовольство носит безопасный для него характер, но пусть побегает и понервничает. Генерал я или кто? У всяких там майоришек и даже полковнишек, — наверняка ведь уже сообщил Белову** в Кобрино, что высокое начальство прибыло, иначе какой ты командир? — должны при виде меня поджилки трястись и дыхание от страха спирать. С утра в штабе я быстренько подписал все нужные приказы, наставил кучу резолюций и отправился в инспекцию. По вверенным мне, как говорится, войскам. Правильно я сделал, что отдохнул в воскресенье. Как-то всё хорошо в голове улеглось. Порядок действий какой-то наметился.
А вот и полковнишка, то бишь, полковник Белов, топ-менеджер 10-ой смешанной авиадивизии к нам поспешает. Молодец Сурин, подсуетился, известил комдива. Мне так интереснее и командиров полезно в тонусе держать.
Местная дивизия — смешанная, это хорошо. Я обдумываю вместе со своим генералом и другими, тем же Копцом, возможности реорганизации ВВС. Структуры управления и состава частей. Чисто бомбардировочные полки — лёгкая добыча для вражеской авиации. Бомбардировщики — главная ударная сила РККА, все остальные — обслуживающий персонал. Это я, конечно, для красного словца. Истребители защищают наземные войска от вражеских бомбардировщиков, штурмовики — фактически наземный род войск, своего рода воздушные огневые точки. Но бомбардировщики это ударный кулак армии, и никогда они у меня без прикрытия летать не будут.