— Радиорубка, как говорят моряки, должна работать круглые сутки без выходных. Отсутствие дежурного по радиосвязи приравнивается даже не к оставлению поста часовым, а полному снятию караула по произволу его начальника. С объекта стратегической важности.
Мой тон ещё более смягчается, Кузнецов почему-то бледнеет. Мои глаза, чувствую, тоже светлеют. Совсем не от радости или приступа дружелюбия.
— Вы поймите, товарищ генерал-лейтенант, майор не всегда старше лейтенанта, — заботливо снимаю пылинку с его плеча, — особенно с некоторыми приставками к их званию.
Возвращаемся. Только до холла, всё моё я не ношу с собой, всё мое носимое в руках Саши. На выходе из штаба, а до аэродрома слегка взмокший Кузнецов нас провожает, начинаю давать инструкции. Ему и полковнику Анисимову, ответственному за боевую подготовку.
— Товарищ генерал-лейтенант, — мой переход на официальное звание замечает и Анисимов, — завтра с утра жду вашего доклада, что всё у вас в порядке с радиосвязью. Доклада по радио, как вы, надеюсь, понимаете. И поверьте, я не забуду убедиться, что на уровне корпусов, дивизий и полков тоже всё в порядке.
— Теперь ты, Николай Павлович. Продолжишь священную миссию по проверке боеготовности. Основательным галопом, как ты любишь. С 3-ей армией, считай, завершено. Пойдёшь дальше на юг. Следующая остановка — 10-ая армия. С УРами поступишь по той же схеме, что и я. Так же проведи небольшие учения на уровне батальонов. Постарайся без особых материальных затрат. На боеприпасы и тем паче ГСМ. Нам нужно выяснить уровень командиров младшего и среднего звена. Про высшее звено мы уже знаем, что оно ни к чёрту…
Кузнецов дёргается, на что я и рассчитывал.
— Совсем забыл, — хлопаю себя по лбу, — товарищ генерал-лейтенант, надеюсь, вы догадались списать на учения и боевую подготовку хотя бы сотню мин?
Опять бледнеет.
— Коля, — перехожу на совсем интимное обращение к своему полковнику, — подпиши ему ордер на расход боеприпасов, пусть накапливает сверх нормативов. Патронов никогда не бывает слишком много, их либо очень мало, либо просто мало, когда уже не влезают. С горючим та же петрушка.
Анисимов имеет на это право, с моим одобрением никаких сомнений у него не будет. Кивает и снова смотрит на дорогу, по которой весело бежит автомобиль. Сзади порыкивает бронеавтомобиль охраны.
— Я этих ухарей знаю, — киваю на Кузнецова, — пока мы тут в машине едем, его штабные уже всех соседей оповещают о проверке. Что проверяют, как и зачем…
— Дмитрий Григорич… — чуть не стонет Кузнецов.
— А если не оповещают, то они — идиоты, — заканчиваю я. Мне так удобнее и привычнее, нежели насиловать подчинённых, принуждая их утаивать начальственную угрозу от своих соседей. Как-то это не по-товарищески, не по-советски.
Мне так удобнее. Знаю, что нет необходимости проверять все армии, или все корпуса. Проверил в одном месте и улетел в небо. А по войскам долго круги потом расходятся. Все лихорадочно бегают, приводят всё в порядок, усиленно красят траву. Зная, за что конкретно коллеге уже прилетело. По итогу мне весь округ проверять не надо. Не всегда, по-крайней мере. Нагрянул в одно-два место и обратно, к жене и детям. Обещал ещё к Белову в 1 °CАД заглянуть, может, и загляну, но позже.
27 марта, четверг, время 11:25.
Поле и перелесок рядом в двух километрах северо-западнее Пинска.
— Поле-то уж вспахано, тащ капитан! — на капитана Крайкова сияет веснушками молодой солдат. Не только возрастом молодой, небольшой срок службы выдаёт гимнастёрка. Почему-то она всегда себя так ведёт. С точностью до полугода по ней можно определить срок, отбарабаненный красноармейцем.
Капитан задумывается. Портить пашню не хочется, и деваться некуда. Прокладывать линию по краю, где наездили грунтовую дорогу, такая морока. Через лес, только вручную. С одной стороны, не страшно, у него целое отделение, сто метров для них меньше часа. Парни крепкие, наточенные лопаты в кузове машины, но это время. Опять-таки петлю делать.
— Грабли у нас есть?
Оказалось, что есть, сержант позаботился. Молодец! Сам-то он не догадался. Там ещё пара ломов лежит, топоры, короче, шанцевый инструмент у них в наличии и ассортименте. Всё началось почти месяц назад, когда командующий дал ему фронт работ. Поначалу капитан, привычно держа лицо, про себя поморщился. Но приказ есть приказ, и его надо выполнять. Никого не интересует, хочется тебе в земле ковыряться или не очень. Но с течением времени капитан осознал важность задачи. Прежде всего по вниманию самого командующего, который долго не выпускал его из поля зрения.