— Ожидаем пять КВ-1, — снова вопросительно смотрит Болдин. Танковое прошлое моего генерала знают все, и в распределение танчиков никто не лезет.
— Один — в 20-ый, остальные в 17-ый, — вызвав в голове карту расположения частей, ответствую я.
20-ый корпус защищает Минск с северо-запада, 17-ый — с юго-запада. Столицу надо прикрыть, мало ли что. Северное направление опаснее, там будет не контролируемый мной прорыв фон Лееба, группа армий «Север». Но и без этих знаний ключевой город без мощной защиты я бы не оставил.
Болдин пришёл в себя. При моём появлении в основном штабе слегка растерялся, как моя Адочка при запоздалом появлении родителей, а у неё конь не валялся ни на одном данном ей поручении. От неожиданности эта растерянность или чует за собой какие-то грешки? Кажется, я знаю, в чем дело. Сейчас закончу с распределением матчасти и…
— Иван Васильевич, Яки пришли? Замечательно. Выдели десяток комдиву Белову, 10-ый САД. Если точнее, комполка Сурину. Остальные по другим истребительным полкам. На будущее запомни: заявки Белова на первом месте. Только проверяй, чтобы не наглел. Нет, МиГи будем распределять только по трём точкам: Минск, Белосток, Барановичи. Сначала. Потом остальные города: Гомель, Витебск, Смоленск.
— Ещё одно. Подготовь ещё одну заявку на краску для самолётов. Защитный камуфляж. Зелёную, белую, коричневую. Соотношение 4:5:1. Сколько, сам не знаю. Выясни. Будем красить самолёты. Все, кроме МиГов и дальних бомбардировщиков. Как раз с Беловым и выяснишь, сколько понадобится, он первый начнёт. Согласуешь с Климовских примерно через неделю сбор на базе полка Сурина всех авиационных командиров, начиная от полка и выше. К тому времени у Сурина должны быть покрашены хотя бы пара самолётов. И-16 и И-153.
Раздаю ЦУ и сваливаю на подчинённых как можно больше. Мне надо развязать руки для самого главного. Ну, сейчас-то всё? Тогда можно вставлять.
— У меня вопрос ко всем присутствующим. Почти ко всем, за исключением пограничного, флотского руководства и Ивана Прокофьевича. Почему на стадионе утром я видел только их? Почему отсутствовали остальные?
Поэтому Болдин растерялся? Понимаю, что да. Может, ещё что-то есть, но одно угадываю. Перевожу взгляд на Фоминых и оставляю остальных в покое. Вот главный виновник.
— Александр Яковлевич, в чём дело? — на обращение по званию пока не перехожу, но голос максимально холоден. Ловлю себя на том, что мне начинает нравиться вставлять горящие фитили генералам.
Вид у Фоминых становится настолько характерно жалобным, что я задумываюсь. Неспроста у него отчество «Яковлевич», ох, неспроста.
— Дмитрий Григорич, ну, не привычно, тяжело…
— А кому сейчас легко? — задаю резонный и любимый вопрос из своего времени и не останавливаюсь, — вы освобождены от всего. Вам не надо думать о танках, самолётах и портянках. У вас одна задача: воспитание личного состава на всех уровнях. А какой самый действенный метод воспитания и обучения? Личный пример. Почему на стадионе было только три человека? Потому что вас не было!
С ответом Фоминых не находится, прячет глаза. Бюрократ коммунистический!
— Всем — устный выговор! Корпусному комиссару Фоминых — с занесением! Формулировка: за пренебрежение физподготовкой личного состава, — дёргается комиссар, дёргается! Испачкать послужной список легко, попробуй потом отмыться. Но я тебе дам такую возможность.
Народу сегодня на стадионе было полно. Ведь я не один нагрянул, а с неотлучной охраной. И почти все с удовольствием пробежались и размялись. Пара человек только периметр контролировали. Утренние разминки сильно помогают держать себя в форме, мне и курить потом долго не хочется. Кстати, после совещания разрешу себе и генералу свидание с «Казбеком».
— Иван Васильевич, из Ленинграда должна была киностудия прибыть, — вопрошающий взгляд на Болдина. Как-то сомнительно он задумывается.
— Я слышал, что у нас появилась киностудия, но они по линии минкульта идут, нам никто ничего не докладывал. Обращений тоже не было.
А, ну да, это ж гражданская организация. Что с того, что я их сюда пригнал? Но это работа как раз для… гляжу на комиссара взглядом отца, припрятавшего для малолетнего сына вкусняшку.
— Вот вам и возможность обелить себя, Александр Яковлевич. Что не снимает с вас обязанности посещать стадион по утрам. Займитесь этой киностудией. Если нужно, окажите помощь.