Зло стучит максим, в нескольких метрах перед только что залёгшим левофланговым со свистом ввинчиваются в грунт пули. Его сосед, уже вскочивший, тут же падает обратно. Идиот! На то же самое место падать нельзя и в любом случае при падении надо быстро смещаться в сторону. На полтора метра.
Перевожу ствол на правый фланг наступающих. Уже не так уверенно наступающих. Выбираю момент, очередь на шесть патронов. Пули ложатся метрах в пятнадцати от первых бегущих. Те тут же падают. Злорадно и гнусно ухмыляюсь. Это не всё. Тщательно прицеливаюсь, своих командиров за просто так класть не собираюсь, и выпускаю длинную очередь над всеми атакующими. Метра на три от земли, не меньше.
Рявкает в рупор комкор Никитин. Что-то ободряющее, нецензурное и мобилизующее.
— Трассеры есть?
Красноармеец опять не по-уставному кивает, заправляет следующую ленту. Следующую минуту нервы атакующих щекочут расчерчивающие воздух запретные линии.
Потом командиры, немногочисленный пока состав Никитина ротно-батальонного звена хмуро слушает наш разбор полётов. По большей части на рычащих нотах. Или издевательских.
— Бегаете, как беременные черепахи, — невысоко оцениваю их мобильность, — не все и не всегда перемещаетесь после падения. Я вам что говорил? Стрелок, который берёт вас на мушку, когда вы падаете, будто команду стрелять получает. Доводит ствол и нажимает на спусковой крючок. Эту команду вы даёте своим падением. Вы как бы пометку ставите на этом месте, стрелять туда. Поэтому когда производится выстрел, на этом месте вас быть не должно. Я заметил троих, которые не сдвинулись после падения.
— Я — пятерых, шенкеля вам в зад, — бурчит стоящий рядом Никитин. Сам я на чурбачке сижу, Саша озаботился.
Мы с Никитиным в полевой форме, без выделяющихся знаков различия. Надо бы подумать над камуфляжем. И вообще, много над чем надо подумать. Например, над тактическими перчатками. Я, конечно, понимаю, что эпоха брутальная, некоторые гвозди ладонями забивают, но не у всех ладони по крепости с копытами поспорят. Так что перчатки нужны. Без наколенников и налокотников учёба передвигаться ползком мигом превращает гимнастёрку в одежду бомжа. Разгрузка ещё очень помогает, а у нас почему-то не в ходу.
— Дмитрий Грыгорыч, ещё разок?
— Давай, и один раз маловато будет, — давлю гуманиста, который пищит откуда-то из закоулков сознания: пожалей ребят, пусть отдохнут! До обеда ещё далеко, пару раз успеем порезвиться.
Я решил погодить с генералами и старшими офицерами. А также курсантами и прочими добровольно-принудительными волонтёрами. Сначала надо технологию обкатать. С кем это лучше всего сделать? С людьми Никитина, они с самого начала должны знать всё изнутри. Им придётся обучать подопечный личный состав. И младших командиров и рядовых.
Обедаем все вместе. Совместная трапеза сближает, народ уже не хмурится при виде меня и обидок не строит. После обеда устраиваем совместный мозговой штурм, что добавляет мне авторитета.
— Вы будете делать со своими людьми то же самое, что сейчас я, — втолковываю внимательно глядящим на меня парням, — и чем больше пота вы из них выжмете, тем меньше их погибнет потом. Грубо говоря, капля пота заменяет каплю крови. Поэтому каждый должен пролить пять литров пота, не меньше. Столько, сколько крови у человека.
Всё с мотивацией или добавить? Вроде понимают, можно продолжать. О том, что могут перенимать мои методы, не стоит упоминания. И так собезьянничают. Вплоть до матерных выражений, что употребляем мы с Никитиным.
— Нам надо составить схему ежедневных тактических занятий и прогонять через них людей, как через конвейер. Иногда слегка меняя задачу. Маршруты коротких марш-бросков, длинных не надо, они потом на тактическом поле набегаются.
— Насколько коротких, товарищ генерал? — после разрешения спрашивает один из командиров.
— Не более трёх километров, не менее двух. Большая точность расстояния не нужна, это просто разминка. Можно сделать так…
Тут я немного подумал.
— Можно сделать так. В самом начале две соревнующиеся роты кидают учебную гранату. Сначала на дальность. Результат суммируется по всей роте. От него отнимается три тысячи. Допустим, остаётся пятьсот. Тогда марш-бросок сокращаете на пятьсот метров, которые они пройдут спокойным шагом.
— По окончании занятий после обеда командиры будут заниматься индивидуальной и групповой подготовкой. Например, для обучения бросков гранаты пусть бросают камни сначала в одну сторону, потом собирают их и кидают обратно. Если кто-то плохо бросает, целую кучу пусть перебрасывает туда-сюда.