— Для завязки разговора? — слегка усмехаюсь, — тогда слушай. Приезжают в гости к деревенскому Ване пара друзей, Вася и Петя. Сидят они в садочке, пекут картошечку на костерке, уху варят, самогонкой балуются…
Лаврентий Палыч сначала хмурится, но легкомысленный анекдот увлекает.
— Кончаются дровишки, Ваня и говорит: Петь, сходи в сарай за дровами. Петя заходит в сарай, бам! На выходе из сарая, бам! Принёс несколько поленьев. Под обоими глазами по синяку. Потом история повторяется с Васей. Сидят они, украшенные парой блямб, посматривают на Ваню. В третий раз, настаёт его очередь, идёт Ваня за дровами. Заходит — бам! Выходит, и ни звука. Друзья удивляются, почему у них по два фонаря, а у Ивана только один.
— И почему? — не выдерживает напора интриги Берия.
— А потому, отвечает Иван, что только городские могут на одни и те же грабли два раза подряд наступить.
С удовольствием артиста, сорвавшего аплодисменты, гляжу на мелко хихикающего Берию.
— Понял теперь, зачем я шляхту тряс?
— Ты всё-таки поясни, — требует нарком.
— Я хочу быть умнее этого Ваньки. Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих. Вроде бы нам всё известно, но вот лично я много интересного узнал. И нового.
Берии не надо меня поторапливать. Молча ждёт.
— Лаврентий, давай по чайку, — моё предложение проходит сразу. Пока его готовят, продолжаю рассказ.
— Немцы отработали эффективную схему неожиданного нападения. Если они решат начать с нами войну, сделают точно так же, как с поляками. Следи внимательно, Лаврентий. Первое, они за два-три дня до начала забрасывают диверсантов. Их задача порушить линии связи и подготовиться к захвату важных мостов на направлениях главных ударов. Второе. Мы не знаем точной даты нападения, но точное время суток знаем. Это время восхода солнца, или несколько минут до него…
— Почему? — Берия не выглядит непонимающим, но ему нужны ещё доводы.
— Потому что самое лучшее, это ночная бомбардировка, но ночные полёты для лётчиков всегда трудны.
— У немцев опытные лётчики.
— У немцев всякие лётчики. И асы, и просто опытные пилоты, и совсем молодые выпускники лётных училищ. А бомбардировка проводится массированная. Вылетают все. Момент восхода солнца — самое лучшее время, вроде ещё ночь, но уже светлеет. Лётчики не заблудятся.
Берия мои доводы принимает, пенсне блестит одобрительно.
— Третье мы давно знаем. Удар по моему округу будет нанесён сходящимися клиньями от Сувалок и Бреста в сторону Минска.
— У тебя там что-то есть?
— Почти ничего. Мои войска сконфигурированы так, чтобы удобнее всего было нанести удар 10-ой армией в сторону Варшавы. Если оставить, как есть, немцы достигнут своих целей.
— Надеюсь, не оставишь, как есть…
— Не оставлю, но скажи мне, это что? — отставляю давно принесённый и почти допитый стакан чаю в сторону, беру у Берии лист бумаги с карандашом и довольно разборчиво рисую машину с антенной на фургоне.
— Похоже на «Редут», — рассматривает Берия рисунок. Я ж говорю, они в своём НКВД всё знают!
— Да, РЛС «Редут». Где ты его увидел?
— В Тушино.
— Всё правильно. Радиолокационная станция «Редут», отслеживает воздушные цели, — подробно поясняет Берия. Он же не знает, что мне долго объяснять не надо. Доливаю себе чаю, хватаю печеньку, самое время для сакраментального вопроса.
— Почему у меня такой нет? Вернее, двух? — гипнотизирую его немигающим взглядом. Его этим не проймёшь, легче удава переглядеть. Но я не давлю, я жду ответа.
— Хорошо, хорошо, попробую, — сдаётся Берия, — кстати, вот для тебя ещё…
Он достаёт из ящика, немного порывшись, лист бумаги. Список. Ага, это репрессированные, напротив фамилии указана специальность. Просматриваю по-быстрому, спотыкаюсь на где-то слышанной фамилии Таубин, конструктор артвооружений.
— Лаврентий, должен тебе сказать одну вещь, только ты не обижайся, — жду, когда Берия согласится выслушать и не обидеться.
— Я прекрасно понимаю, что в чём-то они провинились. Но не слишком ли легко мы их под расстрел подводим? — опасную я тему поднимаю, ох, опасную. Но мне главное до начала войны продержаться, а там я буду практически не досягаем.
— Вы про что, товарищ Павлов? — пенсне блестит угрожающе.
Вот. Это и предполагал. Разозлился.
— Понимаешь, Лаврентий, я — крестьянин. Я до сих пор, хоть и генерал, но увиденный на земле гривенник подберу. Эти специалисты стоят намного дороже. Кто-то из них, — тычу пальцем в список, — запросто на тонну золота потянет.
— Кто-то из них, может, и больший ущерб причинил, — холодно заявляет Берия.