- Пугают. Бежать нельзя - догонят и убьют.
Ромка понял, что сказано это для него. Кривонос, стоя с другого бока, сжал побелевшими пальцами своё короткое копьё, и согласно кивнул. Бежать нельзя.
Его войско уже начало пятится назад. Сколько в отряде настоящих вояк? Губотряс с товарищем-солдатом. Бывший воин Кривонос. Остальные - пастухи. Недавние рабы с жердями от забора в руках. Издали их ещё можно принять за войско. Но если подойти ближе, как сейчас...
Впереди волосатых разбойников, далеко опередив своих и потрясая копьём с тремя сияющими металлом зубцами, нёсся их предводитель, крепкий, кривоногий, с высушенной козлиной мордой на голове. Он одолел уже почти половину расстояния до противника, продолжая завывать на невыносимо тонкой ноте.
Ромка локтем спихнул Козочку на землю. Ударил пятками лошадиные бока. Взбудораженная лошадка рванулась с места, так, что он едва не кувыркнулся в пыль. "Два поезда вышли навстречу друг другу, - мелькнуло в опустевшей голове. - Что будет, если задача решена неправильно?"
Истошно вопящий противник был уже так близко, что он видел каждый волосок на его лице. Это оказался обычный человек, просто заросший до самых глаз, и замотанный в звериные шкуры. Ноги волосатика мелькали с удивительной быстротой. Мягко стучали по земле мохнатые "тапки", делая их обладателя похожим на хоббита.
Роман сжал в ладони рукоять меча и вздрогнул. Копьё. Он же отдал его Кривоносу. Ни один конник в здравом уме не бросится на пехотинца с коротким мечом. Только такой дурак, как Ромка Сильверстов, собственной персоной.
Мгновенно вспотев, Роман уронил поводья. "Хоббит" взревел, отведя трезубец для удара. Разбойники пронзительно завизжали и завопили за его спиной на разные голоса, словно взвыла пожарная сирена. Испуганная лошадь взбрыкнула, сбросила седока, и Роман свалился на дорогу. Он успел увидеть, кувыркнувшись в траву у обочины, как его скакун развернулся, подбросил круп и дёрнул ногами. Раздался звук, словно колесом переехали зрелый арбуз.
Ромка вскочил на ноги. Земля покачнулась, пытаясь уронить его обратно. Он упрямо сжал зубы, вспотевшими пальцами нашарил рукоять меча и вытянул клинок из ножен. Вожак козломордых разбойников лежал навзничь в пыли. Возле головы его расползалась багровая лужица, маленькие чёрные глазки удивлённо смотрели в небо.
Лошадь, перебирая ногами, тонко заржала и протянула морду к Ромке. Атласная кожа на её круглых боках дрожала мелкой дрожью.
К нему со всех ног неслись оставшиеся без вожака волосатики. Увидев, что их предводитель покатился в пыль, они издали дружный вопль, и ринулись на помощь. Ромка ухватился за поводья, и понял, что сбежать не получится.
С другой стороны к нему бежали Кривонос, Губотряс с товарищем, и кто-то из пастухов. Нет, не успеют. Ромка отступил назад, хлопнул лошадь по круглому боку. Беги, скотинка. Поищи другого хозяина, посчастливее.
Вот косматая тень разбойника, вырвавшегося вперёд, упала на дорогу рядом с телом его вожака. Взмахнув острогой, волосатик перепрыгнул труп и кинулся на Ромку. Тот отскочил, пропустив метнувшееся в него жало двузубца, развернулся и рубанул по древку. Лучше бы он этого не делал. Лезвие со звоном отскочило от гладкого твёрдого дерева, а меч едва не вылетел из руки.
Оскалив зубы, разбойник, который пролетел по инерции вперёд, развернулся и вновь кинулся на одинокого противника. К нему на подмогу подбежали ещё двое, и Роман поспешно отступил, чтобы не дать себя окружить. В глаза блеснули наконечники сразу двух острог, третий разбойник размахивал дубиной, утыканной шипами.
Ромка отскочил, едва избежав тычка двузубцем, пинком снизу подбросил древко вверх, перехватил меч, и метнул в незащищённую грудь волосатика. Лезвие неожиданно легко вошло разбойнику между рёбер, и тот застыл, разинув рот и выпучив глаза. Взялся за рукоять, выдернул меч, покачнулся и рухнул на дорогу. Окровавленный клинок, звякнув, выпал из разжавшейся руки.
Вращая дубиной, в атаку ринулся второй, а его товарищ попытался побить Ромку под ноги древком остроги. Со стороны перевёрнутой повозки подбегали ещё с десяток волосатиков, потрясая оружием. Роман машинально выполнил уход от копья, одновременно нырнув под дубину. Видел бы его тренер. "Ромка, щучий сын, - сказал бы он, - какого беса ты не скакал так же на соревновании? Медаль из-под носа уплыла!"
Остриё двузубца вновь метнулось, целя в голову, звякнуло о шлем. Это конец. С голыми руками против дубины и остроги не повоюешь. Что-то свистнуло, обдав щёку ветерком, и разбойник с двузубцем повалился на землю. Из груди его торчало древко копья Кривоноса. "Ийэ-эх-ха!" - выкрикнул Губотряс, выскочив из-за спины Ромки, и с разворота отрубил волосатику с дубиной руку по плечо. Дубина вместе с обрубком отлетела на обочину.
Но к месту сражения уже подбегали остальные, визжа и потрясая двузубцами. Ромка торопливо подобрал свой меч. Бесполезно. Силы слишком неравны.
Послышался глухой стук, потом ещё, дробь быстрых ударов, словно кто-то просыпал горох. И совершенно уже нечеловеческий, пронзительный визг за спиной у Ромки ударил по ушам, ввинтился в мозг. Мохнатая, рычащая волна разбойников вдруг остановилась, распалась на части. Кто-то закрутился на месте и упал, взбрыкнув ногами, кто-то согнулся и молча повалился на дорогу. Немногие оставшиеся на ногах затоптались на месте, попятились, и, развернувшись, бросились прочь.
Роман обернулся. Позади, выстроившись полукругом, стояли и помахивали ремешками пращей десяток козопасов из деревни - пристанища поэтов. Их предводитель, рыжий парень с причёской растамана, зажав в зубах рогатую деревянную свистульку, издал ещё один пронзительный свист-визг вслед убегающим волосатикам. Вынул свистульку изо рта и растянул губы в широкой улыбке.
- Мы не опоздали, Ром? - спросил он, помахивая пращей. - Мы бежали от самого холма. Отцы не отпустили нас, но мы всё-таки ушли. Теперь ты возьмёшь нас в отряд?
Роман молча кивнул. Пересохшее горло не слушалось. За строем пастухов с пращами стояла запыхавшаяся Козочка. И сияющим взглядом смотрела на рыжего "растамана".
Глава 31
Разбойники бросились бежать, мелькая мохнатыми тапочками. Бараньи и козьи рога на их головах покачивались, когда беглецы прыгали через камни у обочины. Развевались разномастные одежды из звериных шкур.
Ромка нагнулся над телом вожака. Неторопливо, стараясь, чтобы никто не заметил, как дрожат руки, вытер меч о его одежду и вложил клинок в ножны.
- Кто хочет трезубец? Совсем новый.
- Это твоя добыча, Ром, - Губотряс наклонился, разглядывая трезубец. - Оружие пирата.
- Пирата? - Ромка посмотрел вслед удирающим волосатикам. Здесь есть пираты? - Что они делают на суше?
- Проклятые богами отщепенцы, - Кривонос поморщился. - Беглые рабы, отродья нищих, которым даже на море не повезло. Потеряют своё судно, и чтобы не помереть с голоду, лезут на берег.
- Когда река разливается, они могут забраться далеко от моря, - подтвердил рыжий пастух. - Они хуже зверей. Обычные разбойники чтят богов, а эти боятся только одного - бога моря. Кто попадёт к ним в лапы - считай, покойник. Даже хуже.
- Почему хуже? - спросила Козочка. Она тихо подошла и теперь слушала разговор, приоткрыв рот.
- Потому что они не дают душе покойного уйти в царство мёртвых, - пояснил Кривонос. - Эти выродки не дают покоя умершим. Они снимают с них кожу и делают себе одежду, а кости и прочие...
- Хватит! - прервал Ромка. Его затошнило от подробностей. - Некогда болтать. Солнце садится!
Ему подвели лошадь, которая не убежала далеко, а мирно стояла поодаль, пощипывая курчавую травку у обочины. Он взобрался на широкую спину лошадки и толкнул пятками серые бока.
Отряд двинулся по дороге. Теперь с ними шагали ещё десяток пастухов под предводительством своего рыжего, в буйных кудряшках, вожака.