Глаза её влажно блеснули из-под упавших на лоб локонов, и Ромка ощутил мгновенный укол в сердце. Что-то заныло там, где, как он наивно думал, давно всё зажило.
Ни ростом, ни фигурой, ни лицом - ничем эта девушка не напоминала Ангелину. Только взгляд, и от этого взгляда - сладкое и одновременно мучительное чувство в груди. Да ещё мурашки по коже. Так было всегда, когда Ангелина смотрела на него, прикасалась к нему или просто брала за руку.
- Охраняйте добычу! - коротко бросил Роман своим телохранителям, отвернувшись от этого взгляда, от манящих глаз русалки. - Рэм, сигнал командирам - на совет.
Рэм приложил крохотный металлический раструб ко рту и выдул призывный сигнал. Ромка поморщился, уловив в раздавшейся весёленькой мелодии что-то вроде: "Вставай, вставай, штанишки надевай!"
Он отвернулся от своих людей и решительно зашагал вперёд, отыскивая взглядом подходящее место для совета. Дыхание постепенно выровнялось, и он теперь он ощущал только ледяную, неутихающую ярость.
Ромка остановился возле старой, раздвоённой, словно вилка, сосны, и воткнул трезубец в землю. Заострённое на конце древко вошло в почву на добрую ладонь. Он вытянул руку, закрыл глаза и коснулся пальцем кончика носа. Потом открыл глаза и посмотрел на ладонь. Пальцы не дрожали. Совсем.
Никогда он ещё не чувствовал себя так странно. Он был зол и одновременно очень спокоен. Сам себе Ромка казался сейчас не человеком, а роботом из фильма. Хорошо отрегулированным автоматом с имитацией жизни.
Он отыскал взглядом подходящий камень, плоско выпиравший из-под сухой хвои, и уселся, положив под ноги синий щит.
Опустив голову, он слушал шуршание шагов своих командиров. Видел, как ноги в грубых кожаных сандалиях, в сандалиях, сплетённых из верёвки, и просто босые ступни топчутся возле него, и выстраиваются в неровный полукруг напротив. Потом он поднял голову и оглядел тех, кто собрался на совет.
Они стояли молча и смотрели на Ромку в упор. Загорелые, жилистые мужики и несколько совсем молодых парней. Губотряс, в своей кожаной безрукавке и с мечом у пояса занял место с края, и встал там, прочно расставив ноги. Лицо его было густо покрыто копотью в извилистых полосках пота.
- Здесь не все, - сухо заметил Ромка. Он прекрасно знал, кого здесь нет: Кривоноса и рыжего козьего пастуха. Но пусть командиры скажут об этом сами.
- Ты приказал убить нашего старшего, Шарика, - хрипло сказал молодой парнишка напротив. - Твой слуга отрубил ему голову своим топором. Мои земляки прислали меня сказать тебе...
- Где Кривонос? - холодно прервал его Роман.
- Он убит, - отозвался Губотряс. - Козий пастух ткнул его копьём в сердце.
- Шарик убил своего товарища по отряду, - так же холодно отметил Роман. - Что он ещё сделал?
- Бросил лагерь, - в тон ему ответил Губоряс. Он взглянул на своего предводителя, и в глазах его блеснуло понимание.
- А ещё он попытался ограбить чужой город, - подсказал Рэм со своего места возле Ромки. Он стоял, прислонившись к сосне, и рассеянно водил пальцем по металлическим полосам на теле рога. Ромка посмотрел на двойника, но не смог поймать его взгляд.
- Это не преступление! - голос парня напротив сорвался и пустил петуха.
Роман оглядел свой совет.
- Преступление - ослушаться моего приказа, - ровно произнёс он, в упор глядя на парня. - Я велел вам ждать, пока бог говорит со мной. Те, кто ушёл, нарушили клятву верности и лишились благословения божества. Видите, к чему это привело?
Губотряс согласно кивнул. Остальные командиры переглянулись, и на их лицах явственно прочиталось облегчение. Ромке даже казалось, что он слышит их мысли: "Сын бога вовсе не против грабежа. Не против девок. Он желает послушания. Шарик ослушался, и был наказан. Только и всего".
- Тот, кто верен, будет вознаграждён. Тот, кто нарушит приказ, будет наказан. - Твёрдо сказал Роман, встав с камня и положив открытую ладонь на сердце. - Сейчас мы должны сделать вот что...
Глава 40
- Полтора землекопа. Две лопаты на троих.
- Не смешно, - Ромка яростно почесался. Комары рядом с болотом были похожи на летающие шприцы со зверским аппетитом. Лагерь пришлось перенести на сухое, обдуваемое ветерком место.
- А механизировать процесс не пробовал? - Рэм сидел на свежесрубленном пне, положив ноги на другой. Рядом красовался трезубец с насаженной на острия головой злосчастного Шарика. Голову тащил от самого города один из бывших пастухов, чтобы предъявить Роману. Кому из командиров пришла в голову идея водрузить страшный трофей в назидание остальным, осталось тайной.
"Рубите деревья. - Скомандовал Роман своему присмиревшему войску. - Возводите полосу укреплений вокруг лагеря. Те, кто ослушался своего вождя и устроил несанкционированный грабёж, назначаются в команду ассенизаторов... э-э, строителей отхожих мест. Во имя богини Гигиены!"
- Механизировать? У тебя есть трактор в кустах?
- Зачем трактор? У нас есть пара хороших волов. Ну, тех, что твой покойный Шарик таскал за собой всю дорогу.
- Я пахать не умею, - Ромка вспомнил волов. Ну конечно, те самые, что остались от вырезанной пиратами семьи торговца, встреченной ими по дороге в царский дворец. Запасливый Шарик гнал их позади отряда всё это время. Они и сейчас паслись вместе с лошадьми, подаренными Ястребом.
- Ты же вождь божественного происхождения. Ты должен всё уметь.
- Где я тебе плуг возьму? - огрызнулся Роман. Ещё немного, и эта отрубленная голова завоняет. Вон, мухи уже налетели. Он прихлопнул одну на ноге и опять почесался. Ещё не хватало заработать себе малярию. Чем лечатся от своих болячек аборигены, ему не хотелось даже думать.
- У дедушки попроси. Он не откажет.
- Нет.
- Туруша не умеют охотиться. Туруша умеют воевать. - Девичий голосок заставил его вздрогнуть.
Это была Кошка. Ромка так старался забыть, что рядом сидят захваченные в городе женщины, что ему это почти удалось. Сейчас он только глянул на голые коленки девушки и поспешно отвернулся. Почему она не прикроет свою грудь? Кудряшки до пояса не в счёт. Ничего они не скрывают. Даже наоборот.
Ромка старательно уставился на отрубленную голову на трезубце, так пристально, что заслезились глаза. Смотри лучше на мух, что ползают по мертвечине. Вон, какие жирные, зелёные. Дрянь какая. А коленки у Кошки загорелые, и на правой свежая царапина. И руки, аккуратно сложенные на коленках, маленькие, как у ребёнка. Когда, наконец, они выкопают эти ямы для туалетов?
Всего женщин оказалась ровно две дюжины. Кошка, Лисичка, и ещё пара десятков девиц разного возраста, от тощей малолетки с едва наметившейся грудью, до чернявой толстухи с фигурой табуретки. Эту красотку, больше похожую на раскормленного парня, захвативший её вояка никак не хотел отдавать под присмотр вождей, жадно хватаясь за массивную талию девицы, и пожирая глазами тугие округлости.
Теперь все женщины сидели тесной кучкой возле Ромки и Рэма, ожидая своей участи. "Пока лагерь не будет построен, никаких баб!" - объявил Роман, и работа закипела с невиданной быстротой. После окончания работ - о чём было обещано протрубить в рог - вожди обещали брачный пир и танцы.
"Всех переженим!" - заявил Рэм, и Ромка, не успев ему помешать, согласно кивнул. От костра, на котором жарилась дичь и запекались коренья, плыл умопомрачительный аромат. Чудом не выпитые ещё бурдюки с вином ждали своего часа.
Кошка с Лисичкой сидели рядышком, как два озябших воробья на ветке. Лисичка поддержала подругу:
- Люди царя могут только разводить лошадей. Наши мужчины умеют загонять зверя и убивать врагов. Нельзя тревожить землю. Боги будут разгневаны.
- Молчи, женщина, - веско сказал Рэм.
Лисичка испуганно взглянула на него и прижалась к подруге. Кошка привстала и дотронулась пальчиками до Ромкиной коленки: