Танец затихал, хоровод двигался всё медленнее. Наконец танцоры закружились в заключительном пируэте, одновременно остановились, взмахнули руками-крыльями.
- Хайя!
Песня смолкла, зрители бешено зааплодировали.
- Пошли, - резко сказал Рэм. - Догуляют без нас.
- А их оставим? Вдруг что-то...
- Какая же свадьба без драки? - отрезал Рэм. - Пошли. Девчонки ждут.
Он наклонился к Ромкиному лицу и тихо сказал:
- Это не измена. Забудь. Клин клином вышибают.
- Знаю, - Ромка оглядел поляну, где затихал свадебный пир. Женихов хлопали по плечам, отпуская солёные шутки и давая ценные советы. - Тебе тоже кажется, что это навсегда?
- Что навсегда? - тихо спросил Рэм, и Ромка увидел на его лице отражение своего страха.
- Всё. Я боюсь, Рэм. Боюсь, что теперь, после свадьбы... это никогда не кончится. Что мы завязли здесь, как мухи. Навсегда.
- Если ты боишься, что втрескаешся в свою Кошку, давай, я сам к ней схожу. Отдам супружеский долг вместо тебя. Она и не заметит.
- Только попробуй! - прохрипел Ромка. В глазах почему-то потемнело, душный ком сдавил горло.
- Расслабься. Я пошутил. Иди к своей зазнобе.
- Да ты сам боишься, - зло сказал Роман. Туман перед глазами рассеялся, перехваченное горло отпустило. Нет, ему не страшно. - Боишься, что втюришься в Лисичку. Дон Жуан местного разлива!
- Вот сейчас и проверим, - двойник мотнул головой, и влажные от пота волосы упали ему на лоб. - Попытка не пытка.
В шалаше было тихо, тепло и пахло травой. Ромка, стараясь не шуршать ветками, пробрался внутрь. Всколыхнулся густой, как одеяло, воздух, что-то упругое подалось под рукой, и горячая ладошка провела по его лицу.
- Кошка...
Ладошек стало две, они заскользили по щекам, по шее, двинулись дальше, проникли под влажную от пота рубаху. Он расстегнул пояс, пытаясь разглядеть девушку в непроглядной тьме.
- Кошка...
Горячие пальчики стали настойчивее. Смутный страх растаял, растворился в душистой темноте шалаша. Исчезло всё, кроме древнего, как мир, желания, и Ромка молча опрокинул жену на брачное ложе из шкуры молодой козы.
Глава 42
Рыжий язык огня лизнул вертел. Кусок мяса повернулся над костром, и Ромка с содроганием увидел, что это человеческая нога. Багровел аккуратно обрезанный, с кружком белой косточки посередине, кругляш бедра. На ступне пятидесятого размера корчилась от жара кожаная сандалия.
Его жена повернула к нему пылающее румянцем лицо и улыбнулась, показав белые зубки:
- Обед готов, муж мой.
- Кто это? Кого ты поймала?
Кошка повернула вертел, и на голени ноги показалась грубо вырезанное, словно ножичком на скамейке, имя: "Роман".
- Это моё имя! - хотел выкрикнуть Ромка, но язык с трудом ворочался во рту, и он только прохрипел: - Моё...
- Твоё имя - Ром, - пропела Кошка, сладко улыбаясь красными губами. - Я родила тебе сыновей. Посмотри!
Он посмотрел. Возле очага стояла сплетённая из прутьев большая корзинка. Роман нагнулся над ней, приподнял уголок тряпки и заглянул внутрь. На мягкой подстилке из соломы ворочались, тихо попискивая, трое пушистых котят. Один, с полосками на спине, поднял голову, взглянул на Ромку голубыми младенческими глазами и пропищал:
- Па-а-а-па...
- А-а-а!
Ромка подскочил и ударился лбом обо что-то твёрдое.
- Просыпайся, Ром, просыпайся!
Он открыл глаза. Круглое, чёрное от загара лицо, кудлатая борода, вытаращенные глаза смотрят на него в упор.
- Кошка? - позвал Роман. Может, нет никакой жены, и свадьба ему только приснилась?
- Проснись, Ром, - повторил бородач, и Ромка узнал его. Один из его командиров.
- Сейчас, - хрипло сказал он, озираясь. Девушки рядом не было. На подстилке из козьей шкуры лежала скомканная тряпка, в которой он признал свою рубашку. Сам Ромка сидел на ложе в чём мать родила. Значит, свадьба всё-таки состоялась.
Он провёл по мягкой шерсти ладонью. Под рукой прошуршали увядшие, скрученные лепестки цветов из брачного венка. Он зажмурился, потряс головой, прогоняя ночной кошмар, и выбрался из шалаша.
Рассвет робко разливался над лесом. Из белёсого ковра тумана торчали чёрные, влажные от росы стволы деревьев и острые крыши шалашей. Оранжевым пятном в мутном сумраке светился костёр. Девушка у огня подняла глаза на выбравшегося из шалаша Ромку. Насаженные на прутья, над углями жарились тушки лесных голубей.
- Ром, здесь гонец из города. - Бородач в нетерпении переминался с ноги на ногу. - Мы поймали его у ручья. Говорит, ищет тебя.
- Пусть подождёт. - Роман полез в шалаш за рубашкой. Спиной он чувствовал горячий взгляд Кошки. Три полосатых котёнка...
- Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь... пробормотал он, одеваясь в душной темноте шалаша. Кто знает, какие дети могут получиться от него. Парочка близнецов или неведома зверушка?
Гонец оказался жилистым парнем с бритой налысо головой, в одной набедренной повязке из грубого полотна и верёвочных сандалиях. Одежда и сандалии изрядно запылились, а их обладатель выглядел так, словно бежал без остановки всю ночь. При виде Ромки он приложил ладонь к груди и склонил голову.
- Привет тебе, вождь беглых рабов и разбойников, достопочтенный Ром. Мой господин велел найти тебя, и я нашёл.
Ромка оглядел гонца. Вождь беглых рабов и разбойников?
- Кто твой господин?
Гонец выпрямился. Блеснули белки глаз на загорелом до черноты лице. Он поплевал на ладонь и принялся старательно тереть кожу на груди. Под его рукой слой кожи внезапно отстал, скрутился в трубочку и отвалился, открыв чистый участок тела.
- Обитатели болот не любят нас, жителей города, и не чтят слуг древнего бога. Мне пришлось скрыть его знак на моём теле.
Роман вгляделся. На свободном от грязи участке кожи величиной с ладонь темнела татуировка. Изогнутый посох, странного вида пузатая птица и что-то ещё, чего он не разглядел. То ли солнце, то ли просто звезда с толстыми лучами.
- Привет от дедушки, - он не заметил, как подошёл Рэм. Тот тоже стал разглядывать знак на потной груди гонца. - Уже соскучились?
- Мой господин велел передать тебе, достойный вождь, срочную весть. - Гонец расправил плечи, приосанился, голос его зазвучал твёрдо, словно посланец повторял заученную речь: - Великая опасность угрожает нашему славному городу. Этой ночью от границы прибыли вестники. На нас идут войной. Приведи к нам в помощь своё войско, вождь Ром, и мы будем рады тебе, как гордый отец может быть рад помощи доброго сына.
Гонец теперь смотрел на него в упор, и в чёрных глазах бритоголового парня Роман уловил тщательно скрываемый страх.
- Где этот враг, о котором ты говоришь?
- Это сильное племя, они называют себя сыновьями Белой Коровы. Наше счастье, что они не торопятся. Они перешли через горы, и теперь захватывают земли соседей, одно за другим. Рано или поздно сыновья Белой Коровы дойдут до нас.
- Прежде бывало такое?
Гонец пожал плечами:
- Когда-то наши предки так же пришли сюда, и заняли это место. Тогда мы были сильны, но годы мира ослабили нас. Покойный царь Амулетий ещё юношей ходил в поход на соседние племена. Теперь его воины постарели, а кони стали жирными.
Гонец понизил голос, и тихо добавил:
- Господин Ястреб отличный воин, но его войско слишком мало. Его не хватит, чтобы отогнать дикарей от наших домов.
- Вы могли бы послать за помощью к соседям. Здесь, в низине, живут хорошие охотники и храбрые воины.
- Прости, что назвал твоих людей разбойниками, Ром, - тяжело сказал гонец. По лицу его текли струйки пота и капали с подбородка. - Ты же знаешь, что жители низин ненавидят нас. Мы прогнали их из предгорий. Они будут только рады нашему поражению.