- И козьи пастухи, - проговорил Ромка, отчаянно скребя пальцами кожу на локте. Под рубахой, на которую был надет нагрудник, кожа зудела и чесалась. Блохи, что ли?
- Где сейчас сыновья Белой Коровы? Куда они пошли?
Парень зашмыгал, замотал головой. Мокрые, спутанные волосы зашлёпали по щекам.
- Они ещё там. В селении, - тоскливо отозвался он. - К нам на прошлое новолуние пришли беглецы из городка выше по реке. На них напали раньше. Жалкие свинопасы. Прибежали, бросив всё. Попросили приютить.
Бородавка фыркнул. Скривился, хотел сплюнуть на землю, но не решился.
- Мы взяли их женщин. Мужчин отправили вскапывать землю под посевы. Там были ещё дети. Парочка самых мелких умерла, а других наш вождь взял к себе в дом. Ходить за козами.
Ромка пристально поглядел на Бородавку. Никто из его командиров, презрительно морщившихся, когда тот говорил о своём бегстве, не повёл даже ухом при этих словах.
- Значит, они не торопятся? - холодно спросил он.
- Нет. Пока не съедят всех коз и свиней. Пока всех не пере... пока хорошенько не отдохнут на наших постелях, не уйдут.
- Это хорошо, - медленно проговорил Роман, глядя в карту. Поднял глаза и встретился взглядом с Филином и Губотрясом. Глаза Филина блеснули пониманием. Губотряс согласно кивнул.
Истошно визжала последняя свинья. Великий победитель мужчин и ужас диких зверей, а попросту Великоужас засмеялся, ущипнул девчонку за пухлую грудь. Девчонка, дочь вождя, взвизгнула, как свинка во дворе. Великоужас захохотал.
Девица брыкнулась, попыталась вырваться, и скатилась с ложа. Вождь сыновей Белой коровы удержал её за ногу. Смачно шлёпнул широкой ладонью по упитанной попке.
Вождь расхохотался ещё громче, отхлебнул из чаши, что стояла возле ложа - местное вино было сладкое и терпкое, словно мёд - подтянул девчонку за ногу и прижал к себе.
Визг свиньи оборвался. Со двора потянуло дымом от разгоравшегося костра. Девка пищала и вырывалась.
Шум голосов молодых воинов, сыновей Убийцы вепрей, жаривших на костре мясо, внезапно смолк. Великоужас теперь слышал только своё сиплое, ритмичное дыхание, да писк пухлой девки, слабо трепыхавшейся у него в руках.
Загремел и покатился по полу пустой кувшин. С истошным кудахтаньем взвилась в воздух чудом уцелевшая от вертела пёстрая курица. Под крышу дома вождя ныне не существующего племени взвились мелкие куриные перья и закружились, оседая на устланный тростником пол.
- Вождь! Вождь! - голос Полосатого телёнка, ещё не устоявшийся в силу нежного возраста, сорвался и дал петуха.
- Чего тебе? - пропыхтел Великоужас, обильно потея. Выпитое накануне вино и жирный кусок мяса, будь они неладны. Надо бы пить поменьше, но как себе откажешь, когда чужое добро само идёт тебе в руки?
- Тревога! - крикнул Полосатый телёнок. Его выпуклые карие глаза затуманились, наткнувшись на пышные телеса девицы. - Тревога!
Вождь оттолкнул девицу. Она упала, скорчившись на увядшем тростнике.
- Говори толком.
Мальчишка отшатнулся. В гневе Великоужас бывал страшен, и сначала бил, а потом разбирался, что к чему.
- Выйди во двор, вождь! - просипел он, тыча пальцем себе за спину.
Вождь молча подхватил с ложа одежду. Набросил на плечи, и, на ходу перехватив пояс ремнём, на котором болтались ножны боевого ножа, вышел в дверь.
Узкая долина, стиснутая склонами заросших лесом холмов, розовела от вечерней зари. Верхушки гор, одна из которых, с двумя острыми вершинами, торчала в сиреневом небе, словно диковинный зуб хвостатого демона-трупоеда, горели багровым огнём.
По склону ближайшего холма, в розовой дымке вечернего тумана, катилась в долину масса орущих, потрясающих оружием, людей. Что-то мелькнуло в небе, словно стая стрижей, и на крыши уцелевших от пожара домов обрушился град стрел. Вскрикнул за спиной вождя Полосатый телёнок. Закрутился на месте, повалился на землю и скорчился, зажав ладонями шею. Над ключицей торчало древко стрелы.
- Белая Корова! - страшно гаркнул Великоужас. Голос его прокатился над селением, выгнав из домов, и подняв на ноги всё племя сыновей Священной Коровы. - К бою!
Он принял блестящий, взятый в бою доспех из рук подбежавшего младшего сына. Поднял руки, позволив затянуть на себе ремни. Взял в руку поданный другим сыном щит.
- Наконец-то, - в минуты опасности Великоужас становился холоден и неумолим, как ледяная стена, ползущая с гор. - К нам гости.
Глава 46
Несущиеся с горы враги на мгновение приостановились, и в небо взвилась новая туча стрел. Мужчины племени Белой Коровы спешно выстраивались в боевой порядок. Их женщины и дети с пронзительными воплями бежали и прятались за телегами, где громоздились пожитки и кучи награбленного добра.
Захваченных рабов сгоняли к обозу. Старики в потёртых кожаных доспехах с короткими копьями, боевыми топорами и дубинками в руках окружили телеги, приготовившись защищать обоз и всех, кто там был.
Враги уже спустились к подошве холма. Великоужас отчётливо видел их искажённые криком лица. Видел, как развеваются от бега их набедренные повязки под простыми стёгаными нагрудниками. Кожаные шлемы с редкими металлическими заклёпками, грубые сандалии, запас стрел за спиной.
Его племя уже выстроилось привычным полукругом: на правом фланге люди младшего брата - Убийцы вепрей, все крепкие парни. На них хорошие доспехи, из крепкой стёганой кожи, украшенной медными бляхами. У всех короткие копья с остро заточенными наконечниками, которые так хорошо бросать в зарвавшегося врага. Почти все нашли себе женщин, у некоторых уже по тройке ребят. Те сейчас сидят в обозе со своими матерями.
На левом фланге люди Сдирателя шкур, второго брата. Там мужчины постарше, из тех, что уже приближаются к зрелому возрасту, но ещё не достигли дряхлости, чтобы сидеть в обозе. На каждом надёжный, видавший виды нагрудник из шкур зверей, от долгой носки и пропитки жиром достигший крепости настоящей брони. Их женщины, ещё крепкие бабёнки с выводком младших детей, сидят за телегами с дубинками в руках. Охраняют рабов и добытое мужьями добро.
И в центре люди самого Великого победителя мужчин и ужаса диких зверей, вождя племени Священной Коровы. Здесь собрались самые крепкие воины, самые сильные мужчины в расцвете лет, доказавшие свою храбрость в бою.
Сжав зубы в предвкушении боя, вождь выждал, пока враг приблизится на расстояние полёта копья. Вот ближайший вражеский лучник ступил ногой на край зелёной полосы у подножия холма. Там курчавилась покрытая мелкими цветами низкая трава.
- Давай!
Крик Великоужаса раскатился над долиной, отразился от склона холма. Разом, резко выхаркнув воздух из лёгких, его воины метнули копья в наступающую массу врага. Но за мгновение до броска ряды вражеских лучников неожиданно распались. Они замедлили бег, потом вовсе остановились и стали быстро разворачиваться, рассыпаясь поодиночке. Копья сыновей Белой Коровы пропали даром, утыкав землю диковинной щетиной.
В ответ мелькнули ремни пращ, свистнули камни. Раздались крики, первые ряды воинов Великоужаса смешались, многие попадали на землю. Пращники уже убегали, забросив луки за спину. С удивительной скоростью они проскочили и растворились между плотными рядами второй волны наступающих вояк, несущихся вниз по склону холма.
Эти были в шлемах и кожаных нагрудниках, с пучком коротких копий в руках. У каждого на поясе висел боевой нож в ножнах, у плеча - круглый щит. Быстро махнув руками, воины на бегу метнули дротики.
Часть копий с глухим стуком ударилась о землю, но многие из них нашли цель. Со страшным проклятием стоящий рядом с вождём Угрюмый медведь ухватился за торчащее из плеча древко. Его брат, Бурый кабан, пытался вытащить из ноги остриё копья, прошедшее насквозь и застрявшее у кости. Руки его стали красными и липкими от толчками выбивающейся из раны кровавой струи.