- Хм, - Иса оглядела свою работу, - сойдёт, пожалуй. Радуйтесь, сударыня, ваш сын будет жить. О, она всё ещё в обмороке? Дэйв?
Я подошёл к женщине и угостил её лёгким электрическим разрядом. Несчастная подскочила и открыла глаза. Увидев живого Поля, она снова попыталась упасть на колени.
- Не-не-не, - я лёгким движением руки поднял её в воздух и приземлил на стул. - Благодарить надо не меня, а Ису. Лечть и созидать - это к ней, у меня лучше выходит разрушение. В двух словах: парень жив и ему ничего не грозит, а мы, пожалуй, пойдём. Душновато тут у вас.
Я, Иса, Кабан с квадратными глазами, и всё население деревни вывалились на улицу. Я поманил к себе Вадима.
- Уважаемый, - начал я, - у меня к вам есть несколько вопросов...
И тут, прямо в мою сторону, из-за угла просвистел какой-то предмет. Я, совершенно инстинктивно, отклонил его в сторону пси-ударом, и блеснувший на выглянувшем из-за тучи солнце метательный нож, ударил Ису в голову.
Почти ударил.
Камни в Исиных серьгах засветились ярким светом, защитное поле резко перешло из режима пассивной поддержки в возбуждённое состояние. Сверкнула вспышка, слегка оплавленный нож вонзился в деревянное стропило, и Ису озарило яркое облако активной защиты.
- Ах ты сволочь! - взревел я, вытягивая правую руку.
Вчерашний подонок, кто же ещё. Вон, и на морде синяки. Подлец, истерично вереща, взмыл в воздух и повис вверх ногами.
- За Ису я порву любого, - прорычал я, и с моей левой руки сорвалась огненная спираль.
Вражина взвыл, вспыхнул белым пламенем, и осыпался на землю горсткой серого жирного пепла. Вадим Бобров вздохнул, сплюнул в пепел и с некоторым сожалением произнёс:
- Дурак ты был, Сивый, дураком и помер. Ну и хрен с тобой. Ваше магичество, надо бы...
Бобров выпучил глаза и уставился куда-то позади меня. Я повернулся, и увидел замечательную картину. Защитное поле вокруг Исиной головы почти погасло, только остаточная энергия ярко светилась, образуя чёткий золотой нимб.
- Святая! - сдавленно произнёс Бобров, падая на колени. Его примеру последовала вся деревня, и даже в конец ошалевший Кабан.
Оба-на. Вот это поворот. Чувствую, у нас появятся проблемы.
- Кабан, ты что творишь! - прошипела Иса, делая страшные глаза. - Прекращай меня позорить!
Та-ак. Надо прекращать цирк. Я подошёл к Исе и взял её под руку.
- Народ, расходимся. Всё, представление окончено.
Толпа загудела.
- Святая целительница! - шагнул вперёд один из деревенских. - У меня рука плохо гнётся, пять лет назад вепрь располосовал, стало сложно охотиться, а у меня жена и трое детей. Прошу, помогите!
- И я, и я! - донеслось из толпы.
Иса вздохнула.
- Ладно, Дэйв, - сказала она, - я тут организую лазарет, а ты, кажется, хотел поговорить с Бобровым? Пообщаешься без меня.
Я кивнул и поманил Кабана.
- Поручаю тебе, о Светлый Паладин, охрану моей жены, - начал я, - ибо будет она занята врачеванием страждущих, и в сей момент уязвима весьма. Сможешь ли ты, о сэр рыцарь, защитить её? Не дремлют вороги, нежить у ворот, а мне надобно переговорить с сим доблестным мужем, - я ткнул пальцем в сторону трактирщика, - о кознях некромантских.
- Да, да! - Кабан аж светился. - Жизнь положу, но не подпущу ворогов! Доверься мне, о великий маг!
'Дэйв, - с подозрением спросила Иса, - тебя что, Орю покусал? Это что за стиль-то такой?'
Я подмигнул ей и ушёл, прихватив с собой Боброва.
- Итак, - начал я, когда мы устроились за столом в небольшой пристройке к трактиру, где жил Бобров, - рассказывай, Вадим, что тут у вас творится за непотребство.
Вадим почесал за ухом, открыл буфет, вынул пузатую бутылку и два стакана.
- Началось всё пару месяцев назад, - начал он, наливая самогонку в стаканы, - явился ко мне, значит, в трактир мужик. Видно, что колдун, мантия вся в знаках, посох, всё как полагается. При нём слуга горбатый, а при слуге коза и мешок. Назвался колдун Никитой, представился экспертом-демонологом. Ну кто же мог тогда знать, что уважаемый бесогон окажется гнусным некромантом? А нам услуги демонолога и вправду не помешали бы, рядом с нами болотина, тянется ажно на сотни лиг, места гиблые, нечисть оттуда бывает и к нам заглядывает. Недалеко от деревни есть лысая гора, хотя какая она гора, так, холм, вот туда то Никита и удалился. 'Узел силы там', говорит. Хрен его знает, что это за штука, но через пару дней вместо горы возник замок. 'Цитадель', как он сам выразился.
- Так он что, - удивился я, - сюда заходит?
- Не, - покачал головой Бобров, и наполнил стаканы по новой, - не заходит. Брезгует или боится. Уж мы бы встретили подлеца. Не ходит, разве что иной раз над деревней, прямо из туч, раздаётся его голос.