– Джулия, тут на много километров вокруг – ни души. Зачем он тебе нужен?
Я смутилась, радуясь тому, что в темноте Томас не может увидеть, как покраснели мои щеки.
– Да, но…
– Никаких «но», малышка! Забудь обо всем. Просто наслаждайся морем… И ночью.
Я все еще не решалась последовать его совету, хоть и чувствовала, что Томас прав. Тогда он сам потянулся ко мне. Его пальцы подцепили тонкие бретельки летнего сарафана, стягивая их с моих плеч. Я даже задержала дыхание: каждое прикосновение пальцев словно рассыпало по коже пригоршни огненных искр.
Томас поднялся, помогая встать и мне. Вытянул из волос заколки, роняя их на покрывало. Погрузил в них свои чуткие длинные пальцы. Когда сарафан соскользнул с меня, упав на песок, я опустила голову, чувствуя, что сгораю от смущения, и снова благословляя ночную темноту. Но он поднял мое лицо за подбородок:
– Не смущайся, Джулия… Ты просто прекрасна…
Как он это сказал… Глубокий, низкий голос словно отдавался внутри меня. Словно гладил мягким бархатом обнаженные нервы… И в то же время жег их жаром желания. А его руки уже гуляли по обнаженной спине, заставляли дрожать… И причиной этой дрожи был вовсе не прохладный ветерок. Я не стала сопротивляться, когда он отправил следом за сарафаном и мои трусики, пусть стоять обнаженной перед малознакомым мужчиной и было для меня, мягко говоря, необычно… Черт, да я никогда такого себе не позволяла!
Томас отступил на несколько шагов, откровенно любуясь мной, и я не выдержала. Вспыхнув еще сильней, развернулась и бросилась бежать к кромке прибоя.
Прохладная вода, таинственно сверкающая в свете луны, обняла мои лодыжки, колени… Ласковые объятия, такие приятные для разгоряченной кожи. Я шла все дальше, остановившись, только когда вода поднялась до талии, и ласковые волны принялись поглаживать мой живот. Только после этого я решилась остановиться и обернуться.
В отличие от меня, он не торопился, и я невольно залюбовалась им, уже стоя по пояс в воде. Ветер стих, все звуки пропали – только шорох набегающих на берег волн да скрип песка под его шагами. Я вздрогнула и покраснела, поняв, что, в отличие от меня, Томас не стал стесняться своего тела. Он тоже был полностью обнажен, но не спешил броситься в воду. Шел медленно, позволяя мне любоваться им.
Загорелая кожа сейчас, в таинственном лунном свете, казалась бледной, призрачной. Капли воды сверкали на ней, как россыпь бриллиантов. Ярко сияли глаза. Я прекрасно понимала, что это лишь игра света, но казалось, что они сияют от какого-то внутреннего пламени… Он был нереально, просто нечеловечески прекрасен… У меня просто перехватило дыхание от того, насколько совершенным, идеальным, выглядело его тело.
Томас шел, не торопясь. Смотрел на меня с легкой улыбкой, нежной, ласковой… Вода целовала обнаженную кожу, поднимаясь все выше. Вот она нежно прикасается к его ступням, а вот уже обнимает колени. Гладит бедра мягкими прикосновениями волн… Я почти ревную, особенно, когда она касается напряженной, вздыбленной мужской плоти. Целомудренно прикрывает ее белой пеной…
– Джулия…
Я вздрагиваю. От того, как он это сказал, вдоль позвоночника бегут мурашки. Низкий голос, хриплый и взволнованный. Хочется бежать… Вот только куда? Навстречу ему, или прочь, подальше?
Жар прилил к моим щекам. Ноги предательски задрожали. Боже, как он красив… Морской бог, вышедший из соленых глубин, чтоб соблазнить меня, увести в свое подводное царство… Кажется, предложи он сейчас отправиться туда, на морское дно, чтоб никогда больше не видеть солнечного света – пойду, очарованная его бархатным голосом. Пойду, куда бы он меня ни позвал.
– Милая…
Ох, Томас, да что ты за демон-соблазнитель, и откуда появился в моей жизни этим летом? Как и зачем похитил мое сердце? Он подходит совсем близко, и я отдаюсь его жарким объятиям, даже не думая больше о побеге. Я цепляюсь за его загорелые плечи, словно они единственная опора в зыбком, хрупком мире, и сама тянусь к его губам…
Первое же прикосновение его губ обжигает огнем. Словно не только его кожа обласкана солнцем, пропитана солнцем… Это даже немного пугает меня. Да что там, просто до чертиков пугает! Словно он сам – солнечный жар, опаляющее пламя. Выжигающее все, воспламеняющее и меня… Сердце начинает биться с удвоенной скоростью, дыхание перехватывает… Я на мгновение поддаюсь страху и вырываюсь из его объятий.
– Милая… Я не обижу тебя.
Снова огненные мурашки по всему телу. Снова жар, струящийся вдоль позвоночника. От этого жара не может спасти даже прохладная морская вода… Я сдаюсь, признавая свое поражение. Слабым стоном даю понять, что больше не могу сопротивляться.