Все-таки это оказалась пещера. Это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо потому, что каменные стены надежно укрывали от любого энергетического удара. Плохо — вход и выход был только один, и при желании и известном терпении нас здесь можно было похоронить заживо, просто не давая выйти. Пещера имела нечто вроде кармана — метра через три от входа она круто поворачивала вправо и расширялась в небольшой грот, сухой и пустой. Здесь царил полумрак. Я положил Алыкчака на пол и пощупал пульс на сонной артерии — редкий и слабый, «нитевидный», как говорят медики.
Честно говоря, я растерялся. Никаких лекарств у меня не было, да и не помогли бы они в таком случае. А опыта прямой перекачки энергии у меня было маловато. Тем не менее я расстегнул на груди у шамана рубаху и сразу увидел звездчатое черно-синее пятно в середине грудины, где находится сердечная чакра — прямое попадание! Я невольно скрипнул зубами от бессилия: старик был не жилец. Пробой Анахаты однозначно приводил к коллапсу первых трех тонких тел и гибели физической оболочки — это я усвоил еще от Ирины. Но если нас атаковала Нурия, значит она стала намного сильнее! Два года назад во время боя в лаборатории Института психофизики Нурия не смогла убить комиссара буквально с двадцати шагов, а сегодня удар был нанесен с расстояния по крайне мере двухсот метров.
Выход у меня был собственно только один: удирать, и как можно быстрее. Но я не мог заставить себя бросить еще живого Алыкчака. И тогда я решился попробовать снять парализующее действие разряда хотя бы на пару минут, чтобы успеть поговорить с Белым шаманом и задать ему один важный вопрос.
Я сел на пол в позе лотоса возле головы старика и положил свою правую ладонь ему на лоб, а левую — на темя. Затем выполнил процедуру антарабхавы, рассредоточения собственного «я» между тонкими планами, и достиг состояния просветленной медитации. Если бы в этот момент кто-нибудь заглянул в пещеру, увидел бы странную парочку, сильно смахивающую на обнявшиеся трупы. Более того, оторвать мои ладони от головы шамана сейчас не смогли бы и несколько человек! Для прямой перекачки энергии требовалось не просто наложение рук на входную и управляющую чакры, необходим был полный контакт на уровне клеточных мембран с синхронизацией всех трансмембранных каналов перехода[29].
Наконец возникло ощущение, словно голова шамана является продолжением моих рук, и тогда я мысленно открыл «задвижку» своего главного резервуара и позволил золотисто-розовому потоку Чи устремиться по вновь образованному пути в тело Алыкчака Тудегеша. Несколько секунд ничего не происходило, потом вдруг тело старика напряглось, глаза его открылись, а в следующий миг мои руки от его головы будто отбросила неведомая сила.
— Не смей тратить свою Чи! — голос Белого шамана, отраженный стенами грота, физически ударил по ушам.
Я невольно сморщился.
— Вам хорошо так говорить, Алыкчак-ака, а что мне было делать? Вы же не успели мне ничего толком объяснить…
— Теперь уже это неважно. Нет времени. У нас есть только один выход — передача опыта…
— Э-э, нет, уважаемый, ничего не выйдет. Однажды я попался на эту удочку, второй раз — не хочу!.. — Я решительно поднялся и меня сильно качнуло на стену. — Ух ты, ноги не держат?.. Здорово же я выдохся.
— Тем более! — Белый шаман поймал мой взгляд. — У нас нет вариантов. А с моими опытом и энергией у тебя будет реальный шанс уцелеть в схватке с черным мадхъя. Торопись!
Я попытался отвести взгляд и не смог. Старик держал меня крепко. Господи, ну чего они все от меня хотят?! Нашли Илью Муромца, блин! Рэмбо тонких планов!.. А с другой стороны, действительно, куда деваться? Нурия так и так от меня не отстанет, Тояну все равно ловить надо. А может, еще и этого Икэбитле придется укорачивать…
— Ладно, согласен, Алыкчак-ака, бир-ергэ тотын-ырга[30]!
— Яхшы, улча! — улыбнулся шаман уголками потрескавшихся губ. — Ты знаешь, что делать…
Да, процедуру перемещения активной матрицы из одного сознания в другое я запомнил, хотя и делал это лишь однажды, когда умирал маг Золотарев. Я снова сел рядом со стариком, только на этот раз сбоку, со стороны сердца, и возложил ладони на область его пупка и лоб.
Мы все же успели завершить процесс до появления таинственного преследователя. Кто бы он ни был, он не смог быстро обнаружить наше укрытие.