- Шикарная грудь, - оценивает он хрипло.
От этого комплимента задыхаюсь. И запах виски, смешанный с каким-то невозможным, сногсшибательным парфюмом щекочет ноздри. Втягиваю аромат, и чувствую еще нечто неуловимое, тонко вплетающееся, его собственный запах, нагретой солнцем кожи и...возбуждения, дикого, сумасшедшего.
Такого сильного, внахлест.
- Нет, я...- сама пугаюсь этого желания, ведь мы стоим в туалете, в придорожной гостинице, а смотрим друг на другу так, что искры из глаз сыпятся. - Я не могу, - шагаю вдоль стены, пытаюсь выскользнуть.
- Я тебя не спрашиваю, Каролина, - одним кртаким толчком он посылает меня назад.
Его рука ныряет под пиджак.
Он чем-то щелкает.
Вытягивает пистолет.
И медленно приставляет дуло к моим губам. Ледяное, чуть липкое, оно пахнет каким-то маслом, и я, кажется, тела собственного не ощущаю больше, только губы, в которые он вдавливает оружие.
Он не из частной охраны.
Очень вряд ли.
У него взгляд палача, для которого власть - наслаждение, он ловит мой затравленный взгляд и улыбается, так алчно, его губы - как приманка действуют, он хищник. И я в ловушке.
- Ты знаешь, я таких, как ты - ненавижу, - еле слышно говорит он.
Пистолетом ведет вниз, на мою шею, прокладывает дорогу мурашек к груди. Подцепляет чашечку бюстгальтера, оголяя грудь.
- Ненавижу, - повторяет. - Но до смерти хочу.
Руслан наклоняется. И горячим ртом обхватывает напряженный сосок.
Вздрагиваю и пальцами цепляюсь в мягкий пиджак, спущенный с широких плеч. Все тело простреливает, внутри остро сплетаются страх и желание. Меня силой накрывает, несгибаемой, ломающей мосты, заставляющей реки подниматься, выходить из берегов.
Чистая природная мощь.
Кажется, он запросто убьет меня здесь же, в туалете. После того, как заставить кричать от удовольствия.
Я его безумно хочу. Но сильнее боюсь.
- Скоро...- впиваюсь в пальцами в его плечи, голос едва подчиняется мне. - Вот-вот сюда приедут мои друзья. И если не найдут меня...
Зубами он прикусывает сосок.
И я с громким стоном бьюсь головой в стену.
- У тебя кто-то есть, Кара? - Руслан поднимает черный взгляд. - Мужчина.
- Да, - вру.
Он усмехается. Перехватывает мое запястье и задирает рукав платья. Сдавливает мою руку и всматривается в узор набухших вен.
- Никого у тебя нет, - говорит с удовлетворением.
Его лицо рядом, дыхание сухим, раскаленным ветерком шпарит губы.
Обмираю от его близости и слежу, как его лицо теряет четкость, губы приближаются к моим. А под ногами пол плывет. И стена под лопатками становится мягкой, я словно проваливаюсь.
Чувствую горячий напористый язык и, всхлипнув, прикрываю глаза.
Он медленно, влажно, обводит контур моих губ. И их пощипывает, так сладко, так незнакомо. Я беспомощна перед этим мужчиной, словно он первый и последний на земле, а я создана для него, я часть от него.
- Хочешь, чтобы я продолжал, Каролина? - Руслан слегка отстраняется, и я не могу заглушить тихого, разочарованного стона.
Держусь за его пиджак, чтобы не упасть, и не понимаю, что я творю.
Он же...
- Нет, - с трудом собираю остатки разума.
- Да, - он вжимает меня в стену. Его ладони скользят мне на бедра, поглаживающими движениями смещаются на ягодицы.
- Да? - он сжимает, сильно, властно, поо-мужски жадно, и я плыву. - Отвечай.
- Да, - выдыхаю не в силах противиться, сама тянусь навстречу ему.
Наши губы сталкиваются.
Его язык одним рывком врывается в мой рот. Таранит словно, захватывает в плен.
С тихим стоном вжимаюсь в широкую грудь, позволяю грубо, нетерпеливо целовать себя и отвечаю, так же порывисто, захлебываюсь. Запускаю руки в его густые темные волосы, мягкие, шелковистые на ощупь, и меня подстегивает мысль о том, что происходящее запретно.
Я не должна этого делать, мы едва знакомы, он мне пистолетом только что угрожал. Но с каждым хозяйским, уверенным движением языка во рту я в его руках всхлипываю громче, он сжимает меня, как охотник добычу, за которой сутками гнался в азарте.
И мне это до боли, до дрожи нравится.
- Ты всегда так с полооборота заводишься? - шепчет отрываясь от меня. Его глаза горят, пожирают мое лицо. На губах хищная улыбка, сводящая с ума, у меня от нее низ живота пульсирует и тело покрывается табунами мурашек.
- Н-нет, - с трудом выдавливаю из себя. И это правда, я никогда не понимала необходимости секса, а мой бывший парень и не стремился показать, что нечто большее существует, кроме десяти минут перед сном, после которых он называл меня "классной деткой" и почти сразу начинал храпеть.
Он не говорил, не рассказывал, что бывает вот так, до спертого дыхания и жажды, что мужские объятия могут быть головокружительными, собственническими, Руслан сейчас сделает с моим телом все, что угодно.