И я не помешаю...
- Повернись, Кара. - следует краткий приказ. И не давая мне его выполнить, Руслан сам резко разворачивает меня.
Грудью впечатываюсь в висящее на стене зеркало.
Одно движение - и он задирает платье. Еще одно - и он грубо сдирает с меня трусики, ткань обжигает кожу, словно кнутом хлестнув, и я с громким стоном выгибаюсь в спине, в нетерпении ожидая продолжения.
Глава 14
СТАС
Еще на подходе к туалету понимаю, кто там.
И чем они там занимаются.
Перед глазами оживает кукольное лицо в кружевной черной маске. Пухлые губы. Темные волосы, волной падающие на плечи.
Я впервые за долгое время ощутил интерес, от одних лишь взглядов. Необычный, тот самый, когда никуда не торопишься, а присматриваешься, разговариваешь, постепенно приближаешься, по шагу к ней.
Чтобы точно сказать - она будет моей. По жизни.
А брат не медлил, как я, не тупил, вышагивая. Он ураганом пронесся к цели.
И плевать.
Ведь эта девчонка не особенная. Она такая же, как мы. Рождена ловцом. И регулярная физическая разрядка для нее обязательная для здоровья.
И неважно ей, какой самец будет драть ее сегодня, а кто завтра.
Этим вечером, прямо сейчас - мой брат.
На полу поблескивает выбитый замок. От него остался зазор, и видно свет в туалете, широкий кружок.
Подхожу и толкаю дверь.
И в глазах на миг темнеет.
Она стоит у стены, грудью вжавшись в зеркало. Спина дугой выгнута, платье задрано. Рука брата сжимает упругую голую ягодицу. Другой рукой он сдергивает брюки вместе с трусами.
Морщусь.
Я знал, что ждет меня здесь - и зашел все равно.
Поднимаю взгляд выше, к зеркалу.
И вижу ее глаза.
Она заметила меня. Несколько долгих секунд смотрит. И снова ко мне ощущение возвращается прежнего контакта, тянет к ней.
И не физически больше, а на уровне эмоций, узнать, изучить, понять - та ли она самая, моя.
Вот только ту самую мою прямо сейчас трахнет мой брат.
Ее взгляд ярко вспыхивает. Она будто лишь теперь осознает, что происходит, что она без трусов стоит, и вторжения ждет.
Тут же всем телом вздрагивает. Дергается. И едва сама не насаживается на его мачту, вскрикивает и выворачивается в сторону.
- Кароль, - с приглушенным раздражением зовет ее Руслан, пока она одергивает платье, скрывая голые бедра. - Какого...
- Я вам не помешал? - обрываю его.
Он оборачивается.
И хрипло смеется.
- Да ладно, Стас. Ты невовремя.
- Это ты не вовремя, Руслан. Захотел развлечься. Нам надо решить. Как выбираться, - отрывисто говорю ему, и лишний раз убеждаюсь, что младший брат - это диагноз, Руслан всегда свои желания ставит превыше всего.
А я впервые ощущаю.
Что этой безответственности завидую.
Его вся страна ловит, а мы застряли в этом проклятом отеле, где вот-вот появится наш отец. И врядли затем, чтобы спросить, как у нас дела, крепко руки пожать, и отпустить с миром на все четыре стороны.
Нет.
И Руслан это знает, но закрылся в туалете с девчонкой.
Котора должна быть моей.
Поворачиваюсь на нее.
Она как раз, вжав голову в плечи, пытается мимо меня проскочить в коридор.
- Стоять, - преграждаю ей дорогу. И понимаю в эту секунду, что я уже все решил. К черту. Я хочу ее, и неважно, что она враг мне. - Сладкая, ты никуда не пойдешь, - спокойно говорю, опираясь плечом на косяк и выставив ногу в проход.
- Ч-что ты...- она заикается, - силой будешь удерживать? - смотрит на меня странным взглядом, в глубине потеменвших глаз вижу желание вперемешку со страхом.
Изгибаю бровь. И киваю.
- Да. Буду. Ты же согласна была Когда я вошел, - напоминаю. - Ты стояла здесь, выставив попку. И ждала. Чтобы тебе засадили.
- Я не ждала, - она краснеет, как помидорка. Дергает платье, вот-вот порвет его, так нервничает, - Дай мне пройти, - вскидывает взгляд, полный опасений.
Она боится меня. Это точно.
Хмурюсь и поверх ее головы смотрю на брата.
Мы оба знаем - она не против будет, если ее весь сектор по очереди оттрахает, это в крови у нее, повышенная возбудимость.
Ненасытность.
Сексуальность, против которой нет лекарства.
Наклоняюсь. Хочу за талию сгрести ее ближе, меня влечет это тело, разгоряченное моим братом тело, не мной. Она тяжело дышит, дрожит, глаз не отводит от моего лица. И я вижу, как зрачки расширяются, почти на всю радужку.