- Мы уже раздеваемся, - глухо звучит по ту сторону. - Так тебя выдерем, что забудешь, как ходить.
Густо краснею. И молюсь, чтобы они дверь не выбили.
Включаю телефон.
Набираю номер полиции.
И прочь от себя гоню мысли, что если моста, правда, нет - мне никто не поможет, я попала в ловушку, прямиком в лапы к этим братьям.
Глава 20
РУСЛАН
Нас отделяет дверь.
Хлипкая, такую с одного пинка можно выбить, но это ни к чему. Наоборот, осторожно тяну задвижку и запираю девчонку, смотрю на брата.
Одними губами спрашиваю:
- Сколько?
На пальцах он показывает пять минут. В такой срок рассчитывает уложиться, чтобы расколоть крошку. Ведь если ее послал отец, и сам же отрезал пути отхода - она сейчас с ним свяжется.
Чтобы выбраться.
А он, если дорожит ей и не хочет, чтобы ее выдрали - все выложит.
- Знаешь, Кара, - говорит Стас, прислонившись плечом к двери. На палец наматывает черный шнурок, который вечно болтается на его шее. - Наш отец настоящий дьявол. Бывает такое. Когда жажда власти ослепляет, заставляет о семье позабыть, о жене и сыновьях. И вот...
Он замолкает.
Он старше, и больше времени успел провести с матерью до того, как все случилось, я-то почти и не помню ее. Лишь ласковый голос из детства, рассказывающий сказки. Про оборотней и охотников, про секторы и Совет.
Когда я вырос - сказка стала реальностью, мама, оказалось, ничего не выдумывала, и оборотни есть, и ловцы, что ведут на них охоту, и секторы, где живут поселения охотников, и Совет, который все контролирует.
А заправляет всем наш со Стасом отец, главный из трех судей Совета.
И в семью нас так мечтает вернуть, что даже любовницу свою подослал.
Каролина.
От мысли о ее трусиках, что в туалете валяются - простреливает в паху.
- И что дальше? - раздается за дверью ее высокий голос.
- А ничего, - обрубает Стас, растеряв вдруг все желание откровенничат. На его лицо набегает тень, между бровей появляется складка. - Он главный Судья, Кароль, привык ходить по головам, не споткнется. В этом мире тоже есть подобные люди. Чье имя кровью километры заливает. Фамилия Грах могла бы возглавлять топ-десятку серийных убийц.
Стас усмехается.
- Какой еще судья? - неуверенно спрашивает она по ту сторону. - Тот, который в суде работает?
Шумит вода, мы с братом переглядываемся.
Девочка зачем-то продолжает строить из себя дуру.
- Ты же все поняла, Кароль, - говорит Стас. - Давай, крошка. Звони этому ублюдку. И говори. Что если нам не откроют мост...
Где-то на улице оживает сирена.
И тут же, следом за ней, лязгает шпингалет, и дверь толкают. Каролина словно всем телом навалилась, на скорости выбежать хотела из ванной.
Смотрю на брата и хмыкаю.
- Что такое, - в голосе Каролины тревога, - дверь не открывается.
- Может, замок заклинило? - пальцем барабаню по шпинглету. - Плечом толкни, и ларчик откроется.
Сирена воет на улице, Каролина пытается выбраться из ванной.
Брат просчитался. Две минуты прошло, и девчонка заволновалась, она готова уже, вот-вот выложит все, и про мост, и про отца, колотит в дверь и что-то кричит, и голос такой перепуганный, что прижать ее к себе хочется, как ребенка.
- Выпускаем? - шепотом спрашиваю у Стаса и дергаю щеколду.
Черная тень вылетает из ванной. Потеряв опору падает прямо мне в руки.
С готовностью перехватываю девушку удобнее. Ладонями по талии выше, задеваю грудь.
Она смотрит испуганно. Темные глаза просто огромные, в обрамлении маски кажутся неземными, гипнотическими, и я не сдерживаюсь. Сдергиваю эту кружевную тряпку по ее лицу вниз, на шею.
На ее белой коже остаются красноватые следы. Она растерянно моргает, пухлый рот приоткрыт. Сжимаю ее тело, она полностью в моей власти, такая хрупкая, от нее волнами расходится страх и...похоть, убойный коктейль, бьющий сразу в голову.
Наклоняюсь и ртом впечатываюсь в ее губы. Давлю и раскрываю, и она послушно пропускает мой язык глубже, как тогда, в кафе, обнимает в ответ.
И мне уносит крышу, от острого запаха, сладости фруктов с каплей алкоголя, смешанным с парфюмированным ароматом цветов.
Стискиваю ее талию, наступаю на нее. И она пятится, цепляется в мои руки, плечи, задыхается и кусает меня. Но не отталкивает. Где-то в голове молотком стучит мысль, что это все не-понастоящему, ее специально к нам подослали, все эти ощущения ложь, ее игра. Но моей твердокаменной эрекции ничего не объяснишь, я хочу эту девчонку, кем бы она ни была, хочу войти в нее, с размаху на всю длину, и драть, драть всю ночь, чтобы она голос сорвала от криков.