Я себя ощущаю букашкой.
- Может, хватит? - спрашивает он низко, его голос бархатистый, а взгляд насквозь меня прошивает, притягивает. И мое тело требует, чтобы я шаг навстречу сделала, требует близости с ним, этим человеком. - Что отец тебе взамен пообещал? Силу, власть?
Сжимаю руки в кулаки, и ногти впиваются в ладони, трезвят.
Сила, власть, отец...- в голове медленно проясняется, светлеет. Меня же с кем-то спутали, наверняка.
- Полиция зачем-то приехала, - откашливаюсь, чуть увереннее продолжаю. - Была сирена.
- Это не сирена, - Стас сам делает шаг ко мне, сокращая расстояние до жалких сантиметров. Почти вплотную стоит. Ведет подбородком. - Вон. Сигнал подали. К началу праздника.
Осторожно оглядываюсь.
Возле дверей кафешки столпился народ.
Не у дверей даже, а у костра, разбитого на земле рядом. Белые толстые бревнышки сложены в горку, и горят, горят, и дым поднимается столбом в небо.
А в небе сверкает молния, вот-вот ливанет дождь.
Вокруг костра столпились те самые гости с маскарада. Они медленно двигаются, взявшись за руки, как в детстве, как в сказке про Снегурочку и хоровод вокруг костра. В темноте, освещенные пламенем, они высоко поднимают сцепленные руки над головой, и что-то монотонно поют.
Каменею. И дрожь с головы до пят продирает, они как лунатики, сомнабулы, они будто в трансе, не ведают, что творят.
Вокруг кафе все разрыто стараниями бармена, полно ям.
А эти кружат. И им не странно.
Они все чокнутые.
Сектанты, точно сектанты.
- Ч-что с ними? - с трудом выдавливаю из себя и поворачиваюсь на Стаса. Хватаюсь за его руку, как за спасение, грабитель банка кажется мне утесом надежным, таким взрослым, сильным, защитником, он не ходит вокруг костра и не поет этим замогильным голосом.
Он кажется нормальным.
- А ты не знаешь, что происходит? - спрашивает Стас вкрадчиво. Большим пальцем гладит мою ладонь, словно мурашки ловит.
- Полиция не приедет? - сама уже догадываюсь, что нет. Перед глазами та черная яма, и краткими вспышками проносится в памяти весь вечер, что я провела здесь.
Я попала в какое-то проклятое место, оно отрезано от мира, и единственные люди, не похожие на сектантов - братья Грах, мужчины, которых разыскивают за ограбление.
И они оба до сих будят во мне нечто порочное, неуправляемое, такое, что рассудок мне отказывает, я тяжело дышу и смотрю на брюнета.
- Давай поговорим откровенно, Каролина, - теплые мужские ладони обхватывают мое лицо, поднимают. - Ты скажешь, что тебе велел сделать мой отец. И как нам отсюда выбраться. И в благодарность за это, - его губы приближаются. Язык касается моих. Ведет влажную дорожку, и у меня ноги дрожат, подкашиваются. Стас усмехается, - за это я тебя не убью. А просто трахну.
Поцелуем-укусом он впивается в мой рот.
Глава 22
СТАС
Ее глаза расширяются, длинные ресницы быстро хлопают.
Мой тон не вяжется с моей угрозой, я вовсе не это хотел сказать. Взгядом ее пожираю, и она видит, чувствует, краснеет. И так не похожа эта девчонка на ловца, кем по природе своей являемся мы оба.
Она похожа на ловушку.
На приманку.
Острый крючок, что впивается под кожу и вспарывает желание, оно разливается по телу горячей волной, отключая рассудок.
Теплый ветер бросает мне в лицо ее мягкие темные волосы. Совсем рядом потрескивает костер, и эти песнопения, что в единый голос сливаются - они над нами в воздухе висят, проникают в уши, сбивают меня. Я должен вытрясти из нее правду, но вместо этого с глухим стоном впиваюсь в ее губы.
Хватаю за тонкую талию и отступаю, пячусь по веранде дальше от бликов костра, в темноту.
Я ее никогда не убью, я ее трахну так, что мы оба спятим - вот что я сказать хотел. И больше не медлю, спиной вжимаю ее в дверь, подбрасываю, обхватываю руками ягодицы и наваливаюсь на нее.
Она уворачивается, отрывисто глотает воздух, и я снова ловлю ее губы. Ее ноги обвивают мои бедра, руки мнут пиджак на плечах, то стягивая его, то царапая, она запрокидывает голову и шепотом, захлебываясь, просит:
- Всё, Стас, остановись, я не могу.
- Чего ты не можешь? - за волосы наклоняю ее голову к себе, лбом касаюсь ее лба. - Он тебя трахает, да? Поэтому? Он тебе сказал, что так далеко не зайдет. Что тебе спать ни с кем не придется? Да? Так он сказал? - требую ответа.
- Кто?
Встряхиваю ее, я злость не обуздаю, она все равно вырвется.
- Веришь ему? - сдавливаю ее подбородок.