Боже мой, я не хочу всего этого, я лишь пыталась добраться до озера, с друзьями встретиться.
- Хорошо, - ладонью он ведет по моему лицу, пальцем, едва касаясь, обводит контур скул, ласково, осторожно, а я готова сорваться с места, и лететь подальше, они оба преступники носят, оружие носят, они же просто застрелят меня, если хоть чем-нибудь недовольны будут.
- Чего от нас хочет отец? - спрашивает Стас. За руку ведет меня в зал.
Руслан так и валяется там, в коридоре, а я обернуться боюсь, представляю, как он встанет, и в спину нам выстрелит, я не в себе.
- Отец хотел, чтобы вы приехали, - мне терять уже нечего, отчаянно вру. - Поговорить с вами он хотел. Вы же не ладите? - сама стреляю словами наугад, и обливаюсь потом.
- Не ладим - мягко сказано, - Стас улыбается, и улыбка эта похожа на оскал. Он подводит меня к стойке.
В грохот грома вплетается музыка, что-то джазовое, гости разбрелись по темным углам, и я запоздало догадываюсь - никакие они на самом деле не гости.
Здесь все друг друга знают.
Лишь одна я по какой-то чертовой случайности свернула не туда.
- Кто хранитель в твоем секторе? - бармен выставляет на стол коктейли и, сощурившись, смотрит на меня.
Крепче хватаюсь за надежную руку Стаса.
- Моя подруга Даша хранитель, - отважно заверяю.
- И она уехала из сектора в первую ночь Жатвы? - его глаза в узкие щелочки превращаются. Он зачем-то оглядывается.
На прислоненную к шкафу лопату, с налипшими на нее комьями земли.
- Сигареты мне дай, - хлопает ладонью по стойке Стас.
- На рассвете прибудет Совет, - бармен шлепает на стол пачку. - И я им все скажу, - он смотрит на меня неодобрительно. - Ваш сектор расформируют. А тебя...
- Слышь, ты, стукач, - Стас смахивает на пол один из бокалов. Говорит таким тоном, что у меня мурашки танцуют по коже. - Отвали от нее. Вообще в ее сторону не смотри, или до рассвета не доживешь, ты впитал?
Дождавшись кивка, Стас тянет меня к одному из столиков, спрятанному в темной тише.
- Вот они фрики, - хмыкает мужчина, и шуршит целлофаном, срывает его с пачки. - Как ты там живешь, Кароль. Никогда не хотела сбежать? Или ты на особых условиях? - он останаливается возле столика. Смотрит по сторонам.
Здесь полумрак, музыка и обрывки тихих разговоров, здесь он, такой непохожий на себя, расстрепвнный, белая рубашка выпущена из брюк.
Он вставляет в рот сигарету и чиркает колесиком золотой зажигалки.
Поворачивается на меня.
- Отец тебя трахал?
- Никто меня не трахал, - страх уходит, я закипать начинаю, мой голос не дрожит больше, у меня просто кончились силы. - Я только хотела дождаться подругу, а вы с братом!..
Он подхватывает меня за талию и швыряет на стол.
Платье задирается к бедрам, его взгляд врезается мне между ног.
Я без трусиков, и только что, в туалете, меня взял его брат.
Мы в кафе, вокруг люди.
Но он смотрит так, что я под землю провалиться готова, лишь бы не чувствовать больше, этого желания, что разрывает вены.
- Что мы с братом? - Стас выдыхает дым. Тушит сигарету в стеклянной пепельнице.
Берется за ремень, брякает пряжкой.
- Нет, - вздрагиваю, понимая, что он хочет сделать, свожу ноги и в панике оглядываюсь. - Нет, Стас, нет.
- Да, - он хватает меня за бедра, по столу везет ближе к себе. - Чего ты боишься? Возбудиться и отдаться всему бару по очереди? Или того, что я пристрелю любого, кто к тебе подойдет?
- Не надо, - в трансе твержу и смотрю, как он оттягивает резинку черных боксеров, и толстый член упруго выпрыгивает. - Стас, - поднимаю глаза к его лицу. Вспотевшими ладонями скольжу по столу. - Не надо. Здесь же люди.
- Здесь темно, Каролина, - он подходит ближе. Руками забирается мне под платье, силой раздвигает ноги. Ладонью накрывает мокрую промежность. - Я хочу тебя сейчас. И я возьму.
Рывком он тянет меня на себя, и я почти врезаюсь в него, ощущаю, как горячий член толкается в складки, и запрокидываю голову.
Боже мой.
Так нельзя.
Я сплю, и мне это снится.
В туалете с Русланом - это грань уже, последняя, нижняя ступенька бесстыдства и разврата, дальше только в ад.
И вот он, мой ад - кафе и мужчина по имени Стас.
Который одним кратким толчком врывается мне внутрь.
Таранит меня своей длинной, насаживает на горячую, обвитую венами плоть.
По стволу скольжу, впечатываюсь в его бедра. Расширенными глазами смотрю в это дьявольски красивое лицо, и в легких воздух заканчивается, ни звука выдавить не могу, ни стона.