Но теперь всё изменилось. Всё изменилось после личного объявления в газете и телефонного звонка Эберхарду.
— Да? — Рики. Боже мой, десять лет я просматривал воскресные газеты и — бац! — вот оно. Как дела? — Наш товар окупился. — Тот же клиент? — Эстебан едва подбирал слова. — Да. Сделка прямая: по миллиону американских долларов на каждого. Я согласился. Закари Дюпон уже сообщил нам свое местоположение. Ты в деле? — Боже, да! Мне лететь в Афины? — Нет, это можно решить прямо на месте. Слушай, что ты должен сделать...
Значки доллара проносились в лихорадочном мозгу Эстебана, пока он проезжал через Юниверсити-Сити и направлялся в сторону сельской местности. Из сумки на соседнем сиденье он достал 45-й калибр и положил его себе на колени. Из другого отделения он вытащил короткоствольный револьвер 32-го калибра и заткнул его за солнцезащитный козырек.
Он согласился на встречу в этом уединенном, темном лесном массиве с большой неохотой. Эстебан не доверял русским с тех пор, как они сорвали сделку в первый раз. Но Эберхард сказал, что это единственный способ, на который они согласятся.
Он проехал через деревушку Калопа и свернул на узкую дорогу. Он внимательно следил за одометром: один километр, два, три... пять. Вот он, черный лимузин «Кадиллак», припаркованный на обочине, с закрытыми чехлом номерами.
Он проехал мимо, и увидел в зеркало, как «Кадиллак» завелся и последовал за ним с выключенными фарами. Через пятьсот ярдов была площадка для разворота. Эстебан свернул туда и остановился, оставив место для другой машины. Он не глушил двигатель, выключил свет и опустил окно.
«Кэдди» замер в нескольких дюймах от его машины. Окно со стороны пассажира бесшумно опустилось. Эстебан уже держал ствол 45-го калибра наготове, когда человек в другой машине направил крошечный фонарик ему в лицо.
— Не стоит так нервничать, сеньор Эстебан, — произнес мужчина на испанском с сильным акцентом. — Может и нет, — фыркнул Эстебан, — но именно так я веду дела. — Как пожелаете. У вас есть координаты вашей доли «списанного товара»?
Эстебан поднял конверт. — Здесь координаты и квитанция со склада. — Он усмехнулся. — Я платил за хранение десять лет. — Я понимаю.
С заднего сиденья лимузина передали тонкий портфель из дорогой кожи. Человек с фонариком открыл его и поднес к окну для осмотра. Свет упал на ровные пачки стодолларовых купюр.
У Эстебана потекли слюнки. Он видел миллион наличными и раньше, когда возил наркокурьеров, расплачивавшихся с поставщиками. Но он никогда не видел миллиона, который принадлежал бы ему.
Он удерживал пистолет в устойчивом положении, а свободной рукой зарылся в портфель. Это не была «кукла» — пачки тянулись до самого дна.
— Довольны? — раздался голос на английском из глубины лимузина. — Почти.
Эстебан вытащил купюру из нижней пачки и внимательно изучил её в свете фонарика. — Уверяю вас, сеньор Эстебан, каждая купюра подлинная. И сумма — ровно миллион. Конверт, пожалуйста. — Ни за что. Сначала закройте чемодан и передайте его мне.
К удивлению Эстебана, люди в лимузине лишь усмехнулись. — Конечно. Отдай ему деньги.
Чемодан закрыли и передали в окно «Мустанга». Как только он оказался на сиденье, Эстебан отдал конверт. — Теперь вы довольны? — На данный момент — да. Но я должен предупредить: следуйте нашим инструкциям до последней буквы. У вас полуночный рейс обратно в Акапулько. Не пытайтесь улететь раньше. Содержимое конверта нужно проверить. Мы вызовем вас по громкой связи в аэропорту.
Эстебан кивнул: — Я подожду, пока вы уедете.
«Кадиллак» тронулся. Эстебан ждал, пока задние огни не исчезли из виду. Он понимал, что если они захотят, то найдут его и в аэропорту, и в Акапулько. Именно поэтому он уже принял меры предосторожности.
Он поехал обратно в аэропорт другим маршрутом, всю дорогу нежно поглаживая портфель рукой.
Она сидела, куря и лениво пролистывая журнал рядом с рядами телефонов-автоматов. Когда зазвонил ближайший к ней аппарат, она небрежно поднялась и ответила.
— Да. — Местоположение и квитанция подлинные. Группа уже забрала ящики со склада. Товар у нас. — Он сохранил билет до Акапулько, но перед выходом купил место на одиннадцатичасовой рейс до Ла-Паса. — Я так и думал. — У меня билет на тот же рейс. — Хорошо. Не возвращайся через Мехико. — Разумеется. Есть новости от Вандростова? — Пока нет. Мы ждем. Будешь через два дня? — Да.
Она повесила трубку и вышла через боковой вход. В тени здания она дождалась одного из многочисленных мальчишек-чистильщиков обуви. — Мучачо? — Си? — Мальчик прищурился, видя лишь очертания элегантной женщины. — Что бы ты сделал за пятьсот песо? — Убил бы священника, — рассмеялся мальчишка. — Тогда отнеси эту записку к стойке AeroMexico. — Си, сеньора!