Дэвид теперь был на виду у водителей всех стоявших машин. Разбитый «вольво» прямо под ним с шипением испускал облако пара. Несколько зрителей что-то кричали ему, но он не мог ни черта разобрать. Возможно, они разозлились из-за пробки. Ну и плевать на них.
— Не слышу! — крикнул Дэвид в ответ. И при этом кое-что вспомнил.
Он поднял с тротуара одну из привезенных для этого представления вещей — двадцатипятиваттный мегафон с радиусом действия около тысячи ярдов.
Дэвид навел его на толпу. Несколько болванов внизу пригнулись.
— Я верну-у-улся! — объявил он. — Скучали по мне? Конечно же, скучали.
Несколько водителей, еще не вылезших из машин, теперь вылезли. Какая-то женщина с окровавленным лбом смотрела на него в ошеломлении.
— И вы думали, что это будет обычный день, так ведь? Напрасно. Этот день совершенно особенный, вам его никогда не забыть. Будете рассказывать о нем внукам — если этот испорченный мир просуществует так долго. Кстати о существовании мира — многие ли из вас голосовали за Альберта Гора?
Он положил мегафон и достал из кармана что-то блеснувшее на солнце. Потом склонился над девушкой, скрыв ее из виду. Через секунду распрямился снова — с девушкой на руках.
— Вот она! Давайте послушаем нашу маленькую звезду, Лидию Рамирес.
Потом широко улыбнулся и небрежно бросил ее с моста. Будто ненужную вещь.
Ноги и руки девушки взлетели в воздух раньше корпуса. Потом раздался металлический звон, наручники дернулись и натянулись. Зрители ахнули.
Девушка ударилась о мост, ноги ее болтались прямо над шоссе.
— Теперь смотрите внимательно. На нее, пожалуйста. Не на меня. Я сказал, что сегодня она наша звезда. Забудьте обо мне. Смотрите на нее!
Под взглядами зрителей на обнаженной шее девушки появилась кривая темная линия. Потом она превратилась в красную пелену, стекающую по шее и майке девушки. Люди внизу наконец начали понимать, что случилось — у нее было перерезано горло.
Потом девушка замерла, тело лишь слегка покачивалось.
— Ну вот, она умерла. Представление окончено. По крайней мере на сегодня. Спасибо всем присутствующим. Большое спасибо. Поезжайте спокойно.
Люди начали сигналить, раздались гневные выкрики. Наконец откуда-то донеслась сирена, но полицейская машина была далеко и не могла проехать через пробку.
Дэвид Хейнсуигл побежал, переваливаясь по-утиному. В дальнем конце моста миновал U-образный поворот и нырнул в кусты.
Не важно, что много людей видело, куда он скрылся. Черт возьми, пусть ищут его сколько угодно!
Да и кого они будут искать? Ричарда Никсона?
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Такой возмутительной сцены убийства я еще не видел за все годы службы в полиции и ФБР. Убийство двух молодых людей выглядело беспричинным и откровенно жестоким. Подростки определенно ни в чем не были виноваты.
Движение по парковой дороге направили в объезд, однако на ней все равно тянулась вереница машин длиной не меньше мили. Теперь водители ждали, когда полицейские уберут опрокинувшуюся «тойоту». Для этого требовалось разрешение Бри, а ей было нужно, чтобы медэксперт закончил работу с двумя телами. Она установила там юрисдикцию столичной полиции, чем вызвала сильное недовольство полицейских из округа Арлингтон.
Каждые несколько минут над шоссе пролетали вертолеты: полиции и средств массовой информации, причем последние так снижались, что мешали нам работать. Я видел в репортерах людей с нездоровым любопытством, которым удается удовлетворять его на вполне законных основаниях.
Толпа, в которой многие видели оба убийства, представляла собой странную смесь агрессивно-злобных и напуганных до полусмерти людей. Нам нужно было выбрать из них свидетелей, потом постараться открыть для остальных проезд. Мне вспомнилось название старого бродвейского мюзикла «Остановите мир — я хочу сойти». У меня в самом деле было такое желание.
Бри, Сэмпсон и я разделили обязанности наилучшим, с нашей точки зрения, образом. Бри собирала на месте преступления все вещественные улики, Сэмпсон проверял, как мог появиться убийца на месте преступления и как уходил, — это заняло большую территорию от Потомака до Рослина, штат Виргиния. С ним работала группа арлингтонских полицейских.
Я сосредоточился на личности и душевном состоянии преступника во время двойного убийства. Чтобы выяснить это, мне требовались лучшие свидетели, каких только можно найти, и очень срочно. На такой растянувшейся сцене у меня не было никаких гарантий, что движение вот-вот не возобновится. Убийца, хоть и ненадолго, остановил мир, но никто никуда не сходил.