Она тотчас выпроводила няньку с Мари погулять, сама задвинула задвижку на двери и торопливо стала раздеваться, приглашая Жана поступить так же. Он молча последовал ее примеру, торопясь быстрее утолить страсть, видя, что и Ленора горит тем же желанием.
Они любились бурно, даже жестоко, и очнулись лишь, примерно, полчаса спустя.
– Боже, Ленор! – едва мог выговорить Жан. – Как я тебя люблю!
– Я тебя тоже обожаю, мой Николя! – прерывистым шепотом ответила Ленора. – Я так долго и жадно ждала этого часа, любимый! Я была на небесах!
– Не говори так, Ленор! Мне трудно такое слушать от тебя.
– Ты говоришь о Чените? Она тебе нравится, да?
– Конечно! Она совершенно не такая, как ты!
– Она лучше меня? – в голосе Леноры прозвучала ревность. Но Жан ответил с полной откровенностью:
– Вас трудно сравнивать. Вы такие непохожие!.. И обе мне дороги. Наверное, я вас люблю одинаково сильно! Ченита говорит, что так невозможно.
– Господь нас не одобрит, Жан Николя!
– Ему до нас дела нет, Ленор. Я в этом убеждался много раз и не только на примере своей жизни. Мы сами должны определять себя, в этой жизни.
– Не богохульствуй, Николя! – в страхе воскликнула Ленора. – Господь легко может нас наказать, лишить того счастья, которое мы испытываем вместе. Редко, но тем оно приятнее и дороже! Я хочу сына для тебя, Николя!
– Того знать нам не дано, Ленор! Что получится... Может, ничего не получится. Как ты считаешь?
– Должно получиться, Николя! Я в это верю, а это самое главное, наверное.
– Почему ты называешь меня старым именем? Я уже отвык от него.
– Это воспоминания о Турции, о Стамбуле. Как мы встречались тайком и боялись, что нас разоблачат. А как я была рада, увидев тебя на судне! Боже, как я благодарила Бога за такой дар! И как мне было страшно! И как было волнующе!
– Если Бог существует, то он нам помогает. Нашего с Ченитой сына позволил освободить, с тобой мы имеем время встречаться и даже насладиться, нашей любовью. Так что нечего его опасаться! Наш Бог добрый, а мы любим друг друга!
Он опять начал ее ласкать, но Ленора вдруг отстранилась, сказав строго:
– Нет, довольно, Николя! Нам надо одеться и выйти, да побыстрее. Я не хочу для нас преждевременных осложнений, когда и так всё идет хорошо. Вставай же!
Они ещё раз поцеловались страстным поцелуем и торопливо оделись.
– Милый, я могу рассчитывать на продолжение нашей любви? – спросила Ленора, выхода к двери спальни.
Жан улыбнулся, скривив щеку, но согласно кивнул и ответил:
– Во всяком случае, Ленор, я буду постоянно помнить о тебе и жаждать тебя! Мы обязательно повторим наше свидание.
– Спасибо, любимый! – прошептали губы Леноры, и они простились, надеясь на продолжение.
Ехать по делам ему расхотелось. Он заехал в таверну и заказал кусок мяса и кружку хорошего вина. Жажда его уже изрядно мучила, а Ленора не догадалась предложить ему ничего из питья.
С удовольствием поел, запил вином и всё же поехал посмотреть свои деловые предприятия, разбросанные по городу.
До возвращения домой голова Жана постоянно была занята мыслями о Леноре и сегодняшнем дне любви. Это волновало, возбуждало, но и вселяло страх перед Ченитой. Понимал, что повторное объяснение может закончиться куда хуже, чем первое.
– Как наш Аман, Ченита? – ещё с порога спросил Жан. Голос его звучал тревожно. – Я весь день думал о нем.
– Слава Богу, лучше. Жар почти прошел и аппетит появился. А ты выпил?
– Было жарко, и я зашел в таверну. И поел так, так что могу с ужином подождать часок-другой. Пойду взгляну на Амана.
Сын вяло перебирал игрушки и посмотрел на отца почти равнодушно. Было видно, что ребенок не здоров. Нянька встала, намереваясь уйти.
– Сиди, – остановил он ее жестом руки. – Я пойду сейчас окунусь с дороги. Аман, сыночек, что же это с тобой? – наклонился он над ребёнком и погладил по голове. Сын захныкал и протянул руки к папочке. – Хочешь на ручки? Иди, милый мой, к папочке! Жар ещё есть немного, – посмотрел он на няню, трогая лоб губами.
– Дети часто болеют, месье Жан Батист. Скоро всё пройдет. У вас сын очень крепенький, сударь.
– Будем надеяться, – ответил Жан и посадил сына на пол, собрав игрушки ближе к нему. – Не оставляй его без присмотра.