– Сколько запросили твои друзья?
– По экю на каждого, хозяин.
– Так мало? – удивился Жан. – Вас трое? Вот вам шесть монет, и ты сам определи, что и сколько каждому. А теперь о главном. Постарайтесь переманить его на нашу сторону. Обещай денег. И пусть информирует нас обо всех планах, что получает от мадам. Кстати, отец его тоже играет в эту игру?
– Он главный в этом деле, хозяин. Он-то и заставил сына заниматься нашим домом. Цель нам неизвестна, но это будет легко исправить, хозяин.
– Уж постарайся, Бакон. Надо найти укромное место, где можно его допросить и склонить работать на нас. Угрожайте и обещайте. Обязательно нужно запугать. И пусть выведывает у отца всё, что может он узнать.
– Понятно, хозяин. А сколько можно обещать этому пройдохе?
– Золотую монету за ценные сведения, Бакон. Но меня не называй, хотя он легко догадается обо мне. Я бы хотел присутствовать при допросе. Тайно. Это постарайся устроить и сообщить мне. Хочу сам послушать этого юнца.
– Ждите, хозяин. Я обо всем договорюсь с друзьями и вам сообщу.
Ченита с волнением ожидала результатов подготовки. Жан видел, как она переживает за судьбу сына, полагая, что именно он будет целью мадам.
Через десять дней всё было готово. Бакон с друзьями нашел место, где легко и безопасно содержать Остена Буля, провести допрос и выполнить все требования хозяина. Жан же, узнав всё это, согласился и стал ждать известий. Их должен будет принести Морен, мальчишка Бакона.
Был вечер, но полной темноты ещё не было. Морен прибежал и торопливо сказал:
– Месье Жан, дядя торопит вас! Всё готово и ждут только вас!
– Я готов, Морен. Пошли. Ты тоже с ними?
– Как же без меня, месье Жан?
Жан ухмыльнулся, чувствуя нарастающее волнение и беспокойство.
Шли недолго. В неглубоком овраге, что находился в парковой зоне минутах в пяти хода, было темно и жутковато. Здесь часто собирались банды, и Жан уже нащупывал рукоять пистолета и кинжала.
– Здесь, господин, – прошептал Морен и указал пальцем в темноту. – Тише, месье!
Голоса тихие, но жёсткие доносились не далее, как в десяти шагах, но слов разобрать оказалось невозможно. Морен потянул Жана за собой и они тихо приблизились на несколько шагов. Отсюда всё было хорошо слышно, тем более, что Морен дал сигнал, что все на месте.
– Я повторяю, приятель, что мы многое знаем, и тебе мало что осталось нам сказать, – слышал Жан голос незнакомого мужчины. – Так что смело можешь говорить. Или нам придется заставить тебя это сделать, поджарив малость, огоньком, конечно. Вразумел, Остен? Лучше не доводи нас до такого.
– Да что я могу знать, месье! – в голосе Остена слышался страх. – Всё только отец знает! Я лишь выполняю его приказ последить за домом.
– С какой целью, парень? – послышался другой незнакомый голос, – Говори же!
– Просто я должен узнать, когда и куда направляются господа... месье Жан и его жена Ченита. Вот и всё, уверяю вас!
– Кому это надо? Говори побыстрее или мы начнет калить прут.
– Чёрт его знает, месье! Знаю лишь то, что это какая-то женщина. Она не здесь живет и имени её я не знаю. Кто мне скажет всё, если это так серьезно и опасно?
– Ты вспоминай и поспеши, – просипел второй голос, явно раздражаясь. – Нам с тобой долго возиться не с руки. Ну?!
– Я только понял, что ей, той мадам, нужно всё знать для её целей, господа! А что за цели, откуда мне знать! Отец ничего не сказал об этом.
– А ты спроси, парень. Дня через два мы с тобой встретимся – и ты нам поведаешь ещё что-нибудь. И не вздумай увильнуть. Твоей семье несдобровать, коль ты сам скроешься. А так ещё и деньжат заработать сможешь. А мы уж не разболтаем.
Наступила тишина. Жан даже слышал учащенное дыхание Остена. Он, судя по всему, сильно трусил и искал приемлемый выход. И сказал наконец:
– Хорошо, месье, я спрошу. Но не так скоро, месье. Чтоб, значит, отец ничего не заподозрил. Я постараюсь, господа!
– Вот и ладненько, Остен! Послезавтра в это же время ждем тебя здесь с новыми сведениями. И молчок про нашу встречу и тем более про разговор. Хуже будет. Обязательно подпалим или даже убьем. Заруби себе на носу, Остен.
– Чем больше принесешь вестей, и чем они будут важнее, тем больше получишь, – пробасил первый голос. – Ладно, Остен, на этом прервемся. Мы будем ждать тебя в этом логове. И не юли с нами, пришибём так, что калекой станешь на всю жизнь!