– Однако, вы не рассеяли наши сомнения, месье де Гаруэн, или как там вас...
– В таком случае докажите обратное, месье! Сколько раз вам говорить одно и то же? Мне больше нечего сказать. Идемте к месье де Гаруэну старшему – пусть он подтвердит мои слова. Если правильно задать вопрос, он сумеет вам ответить. Мадам де Белиар умеет с ним разговаривать.
С большим трудом чиновники согласились провести допрос отца Леноры. Он ничего не отрицал и несколько раз подтверждал правоту слов Жана относительно его происхождения.
Чиновники наверняка были подкуплены кем-то из влиятельных людей и гнули свою линию. Они уехали, обещав вернуться с окончательным решением.
– Что теперь делать? – с испугом спрашивала Ченита. – Я убедилась, что они с нас не слезут. Это ясно, как божий день! Нас вполне могут засадить в тюрьму – и уж тогда нам не выпутаться!
– Жан, пока не поздно, надо вам сбежать куда подальше, – предложила Ленора. – Как ни прискорбно, но без этого не обойтись. В столице у мадам оказалась слишком волосатая рука. А местные власти побоятся противиться столичным чинам. Подумайте об этом, мои дорогие! – Последние слова больше она относила к Жану, но выделить его не осмелилась. – Если надо, я вам помогу. А пока надо переждать время.
– Мне можно вступить в армию. Это очень легко, и тогда меня никто не тронет, – предложил Жан. Но женщины в один голос чуть не завопили:
– И не думай об этом! Что тогда нам делать? Бояться за тебя всё время и ожидать известия о твоей гибели?
– Почему обязательно гибели? – не сдавался Жан.
– Наши войска постоянно терпят поражения, – заметила Ленора. – Значит, наши военные будут нести большие потери. Это всем известно! Дело у нас проиграно, по всему видно. К тому же угроза не только тебе, Жан, но и Чените. Её тоже легко могут схватить и бросить за решетку. Особенно, когда ты, Жан, пустишься в бега. Если бежать, то вместе, а вашего сына я уж как-нибудь воспитаю до вашего приезда. Езжайте на побережье к контрабандистам. Они переправят вас в Испанию. Там вас никто не достанет.
– Слишком наглядно, Ленор, – ответил Жан. – Могут легко подумать, что мы виноваты и убежали, спасаясь от правосудия.
– Прежде всего, Жан, ни тебе, ни Чените ещё не предъявлено обвинение. Вас только допросили. Значит, вы имеете полное право передвигаться в любом направлении. Езжайте в Перпиньян, побудете там некоторое время. В случае опасности, я могу послать срочного гонца к вам и предупредить. Тогда уж сами решайте, в какую сторону вам податься. У вас в Перпиньяне тоже имеются дела и они требуют вашего присутствия. Езжайте, но можно не спешить. В столице дела двигаются не так быстро. С месяц можно сидеть на месте и подготовиться.
Жан посчитал предложение Леноры вполне трезвым и согласился с нею.
– Верно, месяц можно ждать и готовиться. Надо дела привести в порядок, немного недвижимости продать тебе, Ленора. Хотя бы фиктивно, на бумаге. Дом перевести на имя отца, Ленора.
На том и порешили. И уже назавтра начали готовить бумаги. Через три недели почти вся собственность была распродана, подарена, а оставшаяся мелочь не имела значения. Её отдали в аренду своим же работникам.
Им повезло, что столичные чиновники явились сначала в городской муниципалитет. А там был уговор с одним клерком, что он должен будет срочно их предупредить, что он и сделал, прислав короткую записку: «Господа, за вами приехали!»
– Вот и конец тихой жизни! – воскликнул Жан и в полчаса собрался в дорогу.
Кабриолет, запряженный отличными лошадьми, покатил на восток, стремясь побыстрее пересечь границу с Восточными Пиренеями. Для этого они свернули на юг, стремясь проехать в Перпиньян через Арль. Дорога была знакома и они быстро и уверенно продвигались вперед. На ночлег останавливались под чужими именами, и на третий день оказались в Арле.
– Не вздумай останавливаться в месте, где тебя могут узнать, – предупредила Ченита. – И к церкви, в которой мы венчались, не подходить!
– Поищем ночлег на окраине города, у дороги на Перпиньян, – ответил Жан, и поехал в том направлении почти на север, спускаясь к морскому побережью.
– Ты стремишься запутать чиновников с толку? – спросила Ченита, намекая на путь, который выбрал Жан.