Воспоминания о Таире всколыхнули его настолько, что подумал алчно: «Зачем потратил левк? Лучше бы поискал девку для утоления жажды... – Он облизал пересохшие губы. – Да, одного левка вряд ли хватит. Надо добыть денег! Вон как меня проняло!»
Он так разволновался, что тут же решил хоть что-то выкрасть. Опыт у него уже имелся, и он, боясь и волнуясь, пару часов искал разиню. Такой нашелся. Алтын стащил кошель у неповоротливого турка и дал деру. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что выскочит из груди.
В кошеле оказалось четырнадцать левков и еще одна золотая монета. Она была не турецкой и Алтын не смог распознать ее. Спрятал подальше и надежно.
Он долго выбирал кофейню, где можно было взять женщину. Было стыдно, боязно. Долго колебался, высматривая подходящую девку. Выбрал наконец поменьше ростом, краснея спросил, показав три левка:
– Этого хватят для тебя?
– Ты же еще мальчишка! – усмехнулась пренебрежительно она.
– Тебе какая разница? Согласна, так сразу отвечай.
– Какой прыткий! Три левка? Прибавь еще один – и я могу согласиться, – заявила она, прикрываясь платком. Блестели лишь глаза, в них поблескивали любопытство и смех. Это злило Алтына, но он уже закусил удила и готов был идти до конца.
Молодая женщина повела Алтына по лестнице, пахнущей мышами и чадом кухни. В крохотном помещении, куда выходили три двери, сидел тощий турок. Он с удивлением оглядел Алтына, протянул руку. Женщина отдала ему левк и в абсолютном молчании они прошли в дверь.
Она высекла огонь, зажгла масляный светильник и вопросительно глянула на юнца. Сказала весело:
– Ты готов? Учти, у меня мало времени. Больше получаса я не могу с тобой возиться. Так что поторопись, мальчик мой!
Алтын растерялся, но взял себя, в руки и стал раздеваться. Женщина тоже поспешила. Он обнял её, но желания целовать не возникло. И она спросила:
– Брезгуешь? Ну и шайтан с тобой. Заплатил, так делай свое дело.
Они любились несколько раз, но потом Алтын с удивлением ощутил неприятный осадок в груди. Вспомнилась Таира с ее пылкостью, жаждой любви, и лицо его исказилось гримасой неудовольствия. Вдруг подумал: «Нет, шлюхи мне не подходят. Это совсем не то. Хотя напряжение исчезло. И то хорошо».
Потом он часто вспоминал, переживал случай в кофейне, но каждый раз его передергивало. И всё же он не жалел тех четырех левков. Лишь подумал, что лучше бы заплатить больше, но и получить лучше.
«Следующий раз так и попробую, – подумал он и успокоился. – Поднакоплю денег, и посмотрю, как оно там...»
Но с этого времени он все чаще вспоминал Таиру. Она манила его и во сне. Он вскакивал в поту, тяжело дышал, переживал прекрасный сон и хотел его продолжения. Но часто его не было. И вдруг что-то защемило в груди. Так захотелось общения с молоденькой, приятной и нежной девушкой. Вспомнил и дочку хозяина. Лейла! Она бросала на него такие зажигательные взгляды, сейчас он был уверен, что он ей нравился и очень, раз не боялась осуждения и наказания. Еще вспомнил, что его дразнили красавчиком. И даже та проститутка заметила, что его лицо весьма привлекательно и даже красиво.
С этого дня он стал высматривать женщин, но под платками, паранджой он ничего не мог разглядеть. И это его беспокоило, заставляло переживать и злило.
«Вот бы тогда, когда Лейла постреливала в меня своими черными глазками, с нею... целоваться! Наверное, не то, что с той, в кофейне» – думал он безнадежно.
Вспомнил и удар ножом в тень человеческую. Его передернуло от нахлынувшего вдруг отвращения и ужаса, словно он переживал его снова. «А вдруг он умер?! Я стал убийцей! И как плохо сознавать это!» – думал он, жалея себя.
Глава 5
Глава 5
В ноябре стало известно, что новый султан, уже вошедший в курс своего правления, оповестил, что посол России и царя Петра Толстой должен подготовиться к аудиенции.
Все подворье зашевелилось, словно муравейник. Пётр Андреевич раздавал указания своим работникам и челяди. Готовились подарки султану, женам, матери-валиде, сановникам, и в первую очередь рейс-эфенди и его помощникам. Сам посол отбирал драгоценности, пушнину, одежду, соколов и оружие. Двор несколько дней находился в движении и беспокойстве.