– Мы здесь недолго пробудем, милый. Завтра я поищу что получше. Всё же мне кажется, что полезно обстоятельно поговорить с нашими мужичками, мачо, как говорит Мариэла. Вдруг что полезное узнаем. Они ребята вроде бы деятельные.
– Только без авантюр, Ченита, – вяло предупредил Жан. – Нам много не надо. И так проживём. Уверен, что больше месяца мы не будем нуждаться в здешней жизни.
– Так долго! – воскликнула Ченита, но Жан услышал в её голосе совсем другие нотки. Про себя усмехнулся, но промолчал. Хотелось спать.
После завтрака Ченита собралась на поиски жилья, а братья всё никак не уходили. Крутились рядом с Жаном, и он уже догадался, что они хотели бы с ним поговорить о чем-то серьезном для них.
Наконец старший Родриго, владевший французским очень скромно, спросил:
– Дон Хуан есть монета. Кончита сказал.
– Есть мало, – ответил Жан по-испански. – А что, есть возможность подзаработать? Я бы с удовольствием. Но чем?
Братья переговорили. Жан говорил всё же на французском, и это сильно затрудняло понимание. Но Родриго сказал:
– Надо монета. Много монета, сеньор.
– Сколько? – коротко спросил Жан. – Много у меня нет.
– Сто! – воскликнул Родриго и даже показал пальцами единицу и два нуля.
– Это много? – спросил Жан дипломатично.
– Много, много, дон Хуан! – Родриго с сомнением качал головой. – Нет сто монета? Очень жаль, сеньор.
– А для чего столько монет, Родриго? – спросил Жан.
Тот долго мялся, подбирал слова, и всё же ответил:
– Хорошо монет много получить, сеньор. Дело так есть. Франция Испания посуда дорого везти. Море, лодка. Большой лодка! – и показал руками. – Фарфор! Мейсенский. Дорого, много монет быть у нас, сеньор! Ты получать сам двести монет.
– Это ведь будет контрабанда? Опасно!
– Нет опасно! – вскричал Родриго. – Месяц путь, мы домой! Барселона!
– А откуда везти фарфор?
– Марсель, сеньор. Близко. Что ты говорить?
Жан немного подумал, вникая в слова Родриго. Висенте в напряжении слушал, переводя глаза с одного на другого.
– Предложение интересное, – заметил Жан. – Но мы плохо понимаем друг друга. Вернется Ченита и мы с её помощью поговорим. А Марсель не так уж и близко. Что за судно у вас? Сколько тонн?
Братья переговорили, а Родриго сказал:
– Судно сорок тонн, сеньор. Марсель мало двести миль, сеньор. Три дня путь.
– Ладно, оставим это до Чениты. А мне хотелось бы глянуть на судно. Оно у причала или на рейде?
– Рейд, сеньор, – ответил Родриго, уяснив вопрос. – Иди рейд, я иди с ты.
Через полчаса Жан уже осматривал судно. Оно низко сидело в воде и выглядело старой развалиной. Две мачты несли косые латинские паруса, сейчас закрученные у длинных рей.
– Я уже посмотрел, – изрек Жан и предложил: – Пошли домой. Ченита, уверен, уже пришла. Поговорим подробно. Дело слишком опасное, надо всё предусмотреть. А так просто пускаться в такое предприятие слишком рискованно.
Жан видел, что его мало понимали, и, махнув рукой, пригласил назад, в дом. Ченита с беспокойством встретила троицу вопросом:
– Где это вы шлялись, ребятки? Родриго, сманиваешь моего супруга на свои делишки? Он у меня человек осторожный и рисковать не любит.
Родриго быстро заговорил, Жан ничего почти не уловил и ожидал окончания их разговора. А когда они передохнули, спросил Чениту:
– Что за болтовню вы устроили? У меня к тебе много вопросов накопилось.
– Родриго сказал, – ответила Ченита. – Значит, сманивают тебя в Марсель?
– Да, – коротко ответил Жан. – Хотел бы поподробнее все обговорить с Родриго.
– Так ты согласился на его предложение?
– Пока нет. Ты должна помочь нам в переговорах. Он требует сто монет. Обещает выплатить двести монет. Из-за такого нет смысла рисковать. Всего сто монет прибыли. Вряд ли я соглашусь. Так ему и скажи. Да и судно на ладан дышит. Старьё! Пусть ответит тебе.