Ченита опять затеяла резкий разговор, и все время чего-то добивалась. Наконец повернулась к Жану:
– Я потребовала двести монет помимо твоих ста, Жан. Он сильно был недоволен. Потом, правда, согласился с моими требованиями. На двести монет мы легко проживем здесь пару месяцев.
– Не слишком ли ты шикарно решила жить, Ченита? – недовольно спросил Жан. – Мы дома столько не тратили.
– Уже и пожалел! – тоже слегка обиделась Ченита. – Нам здесь хорошо бы показать, что мы не простые люди, а с достатком. Это может нам пригодиться.
– Ты так говоришь, словно надеешься прожить здесь долго.
– Не здесь, конечно, а в Барселоне. Там много возможностей. Тем более, что и фарфор будут везти туда. Не здесь же его продавать!
– Это я знаю. Что ещё они требуют от нас?
– От тебя, Жан. У них нет ни одного, кто хорошо бы говорил на французском.
– Значит, опять я должен участвовать в этом мероприятии? Мне это не по нраву. И всё за какие-то двести монет!
– Они уверяют, что риска почти никакого.
– При такой авантюре всегда имеется большая доля риска, Ченита! Надо хорошенько всё взвесить. Осмотреть судно. Стоит подумать об увеличении парусности. Вёсла изготовить. Спроси, у них они имеются?
– Вёсел нет, но они готовы с тобой всё обсудить. С парусами они согласны.
– Сколько у них будет на борту людей?
– Десять человек и ты одиннадцатый, – ответила Ченита, выслушав братьев.
– Многовато. И каждому платить надо. Одного-двух можно убрать. Я тоже могу работать матросом. Всё больше денег останется на каждого.
И с этим Родриго согласился и даже обрадовался, судя по выражению лица. Он похлопал Жана по спине и молвил, улыбаясь:
– Ты хорошо парень, Хуан! Мой слушал Алонсо о тебе рано. Хвалить ты.
– Он знает Алонсо? – спросил Чениту супруг.
– Конечно! Здесь многие его знают. Кстати, можно попробовать собрать сведения и об Алонсо. Узнать, как используются наши денежки.
– И предупредить, что мы здесь, в Испании. А то ещё отправит долг в Каркассон, а нас и след простыл. Займись этим.
Через восемь дней судно оснастили бушпритом[1], растянули два кливера[2], и снабдили десятью веслами, прорезав в фальшборте отверстия.
Жан говорил Чените, уже смирившись с участием в деле контрабандистов:
– Мои предложения позволят судну идти на два узла быстрее при любой погоде и ветре. Правда, при сильном волнении вёсла мало помогут. Зато при слабом будет отлично. Всё меньше риска быть захваченными и досмотренными.
– Родриго передал через меня, что вы послезавтра выходите в море. Я так волнуюсь за тебя! Теперь жалею, что тоже способствовала твоему участию.
– Я возьму с собой ещё пару сотен монет и лично для себя попробую закупить фарфор. Это поможет нам увеличить нашу прибыль, коль Господь будет к нам благосклонен. Ты не возражаешь?
– А сколько ты мне оставляешь на это время?
– Все оставшиеся деньги. Мне они там не понадобятся. Разве что мелочи надо взять на мелкие расходы. А у тебя будет сотни три монет. Мы ведь много не брали в дорогу. Ты узнала, как мы будем идти в Барселону? Сюда зайдем?
– Я спрошу у Родриго. Он на подхвате у главного в этом деле. Зовут того Хесус Этуриос. Он старается не светиться здесь. Его ищут власти. Скрывается где-то поблизости.
– Что за человек? Опасный?
– Я с ним никогда не была знакома, Жан. Он недавно появился в этих местах. Слыхала только, что он из района Барселоны. У него там много сообщников. Это он организует поход в Марсель. В Барселоне фарфор очень дорого ценится.
[1] Бушприт – горизонтальное или наклонное рангоутное дерево (мачта), выступающее вперед с носа парусного судна.
[2] Кли́вер – косой треугольный парус, прикреплённый к снасти, идущей от передней мачты к бушприту.
Глава 33
Глава 33
Судно вышло в море, как уговаривались. Всего на борту было десять человек. Этуриос почему-то сразу с подозрением отнёсся к Жану и постоянно поглядывал на него с недоверием.