Акоста выслушал Жана, покачал головой и сказал:
– Хорошо, что ты успел к нам, Хуан. Завтра мы выходим домой. Признаюсь, что продали всё не так успешно, как мог бы капитан. Но и так все довольны. И спасибо тебе за всё, Хуан. Я сейчас, твои денежки отложены.
Он покопался в сундучке, протянул Жану кошель и брякнул его на стол.
– Здесь четыреста восемьдесят монет золота, Хуан. Забирай и будь счастлив. Чените привет и наши поздравления с успехом.
Жан взвесил на руке кошель, заглядывать не стал, и быстро попрощался.
После некоторого колебания, супруги всё же решили ехать домой.
– Как бы на границе нас не почистили с нашими деньгами, – с сомнением и беспокойством говорил Жан. – Пользуются военными действиями и стараются...
– Надо пятьсот монет спрятать под коляской, – предложила Ченита. – К тому же я знаю дорогу, где таможенников не бывает. Или очень редко. Дорога ужасная, но зато без досмотра.
– Мы же союзники, Ченита. Не может быть, чтобы нас так сильно досматривали,
– Мы ведь не взяли свои бумаги, Жан. А это вызовет подозрение. Так что у нас только одна дорога. Она займет почти два дня.
– Нас грабануть могут на той дороге?
– Разбойники могут оказаться на любой глухой дороге. Бери с собой монет двадцать, остальное спрячем. Может быть и обойдётся.
– Хорошо, – согласился Жан. – Дня через два можно будет трогаться.
Глава 35
Глава 35
Коляска приближалась к Каркассону и Жан с беспокойством поглядывал по сторонам. Приближался вечер. Лошадь неторопливо тащила коляску навстречу неизвестности.
– Приедем как раз в темноте, – говорил Жан. – Сразу к Леноре. Завтра ты побываешь в нашем доме и все разузнаешь.
– А вдруг Ленора вышла замуж? – сделала предположение Ченита.
– Ну и что с того? Нам это не может помешать. Хотя мне не верится, что у неё может появиться жених.
– Ты намекаешь на себя? – вскинула настороженно голову Ченита.
– Ничего такого я не подумал, – оправдался Жан. – Просто это на неё не похоже. А там видно будет.
Это, казалось бы безобидное замечание вдруг обозначило между ними черту. За этой чертой легко было разглядеть охлаждение, которое могло продолжаться ещё долго. Если не навсегда.
Жан видел, что Ченита сожалеет о сказанном, сказанного уже не вернуть. И они в молчании остановились у ворот дома Леноры. После недолгих переговоров со сторожем на пороге появилась хозяйка. Женщина с возгласом радости и волнения воскликнула, сбегая со ступеней:
– Боже мой! Наконец-то вы вернулись! Проходите в дом!
– Как здесь дела, Ленор? – спросил Жан с надеждой.
– Всё тихо. Я наводила справки, мне сказали в городском совете, что ничего не доказано, родственники в большинстве подтвердили твое родство, и все успокоились. Сколько месяцев никто о тебе не вспоминал. Можно спать спокойно. Ченита, ты что такая невеселая? Иди сына посмотри. Он вырос и ждёт вас.
– Ленора, если всё так спокойно, то мы можем и дома переночевать, – предложила Ченита. Она метнула взгляд на Жана, но тот был занят другим – спешил достать из-под коляски заветный клад в семьсот монет.
– Зачем вам туда ехать на ночь глядя? – протестовала Ленора. – У меня всё готово и вы без помех переночуете. Нам столько надо сказать друг другу!
– Мы остаёмся, Ченита, – жестко сказал Жан и бедная женщина не посмела сопротивляться. Лишь настроение вовсе упало и она поспешила наверх к сыну.
– С чего это Ченита такая недовольная? – спросила Ленора, поднимаясь в комнаты. – Это на неё не похоже.
– Между нами пробежала кошка, Ленор, – ответил Жан, и в его тоне тоже слышалось недовольство. – У нас много чего случилось. Но об этом потом, Ленор.
Ему так захотелось обнять её и поцеловать в трепетные губы, что он не выдержал, огляделся и приник к её горячим губам. Она восторженно отвечала и в молчании стояли так, не замечая ничего вокруг.
– Хватит, милый, – прошептали губы Леноры. – Надо идти. Неудобно ведь оставлять Чениту одну. Может подумать что нехорошее про нас. И сын тебя ждет.