– Давно у меня не было такого наплыва гостей и... молодых и красивых женщин. Приятно созерцать такое, Ленор! Я рад, что мы додумались провести такой прием. И ты так красиво выглядишь со своими украшениями. Словно на балу у знатного вельможи где-то в пригородах Парижа.
– Я там ни разу не бывала, Николя, – вздохнула Ленора. – Вот бы побывать!
– Это идея, Ленор! Если Ченита узнает про такое – она с меня не слезет. Обязательно настоит на этой поездке. А мы с тобой подумаем, как её осуществить.
Видимо, Ленора поделилась с Ченитой своими мыслями о Париже, что та уже после проводов гостей спросила:
– Ты на самом деле готов поехать в Париж?
– Это её идея, – ответил Жан, намекая на Ленору. – А как ты?
– Мог бы и не спрашивать! Я всегда готова на подобные поездки. Когда вы договорились с нею?
– Мы ни о чем не договаривались, Ченита. Она предложила, а я обещал подумать и посоветоваться с тобой. Так ты согласна?
– Я в восторге, милый! Мне с Ленорой уговориться, или ты сам это решишь?
– Сами решайте. У меня своих забот хватает, Ченита.
Он успел заметить, как горят её глаза, и вспомнил её взгляд на приеме. Волнение опять охватило его и он повернулся к ней, раздумывая. Но мысль уже уступила желанию обладать ею, и Ченита это легко поняла. Она приняла его ласки, сама отвечала на них и с каждой секундой распалялась все сильнее.
Они любили друг друга с яростью изголодавшихся и мечтающих о наслаждении любовников. А Жан опять подумал, успокоившись, что он вполне доволен этими двумя женщинами, которые его любят, почти ничего не требуют, особенно Ленора.
– Так ты так ничего и не чувствуешь, Ченита?
Она его сразу поняла, опечалилась, но ненадолго, и ответила с некоторым жаром:
– Ничего! Господь смилостивился надо мной. А сейчас я надеюсь на успех! Не зря же я страдала телом и душой, чтобы Господь не заметил этого и не снизошел до моих молитв и просьб.
– Это было бы прекрасно! – воскликнул он с жаром и нежно поцеловал в пылающую щеку. Она подставила губы, и они долго целовались.
В эту ночь Ченита ничем не огорчила Жана. Ни один вопрос или замечание не слетело с её губ, которое могло как-то изменить к худшему их наладившиеся отношения. И Жан был доволен, что Ченита устояла.
Они прожили в полном согласии две недели, наслаждаясь любовью и уступками друг другу. Пока Жан не уступил просьбам Леноры, о которой как-то узнала Ченита. Жан сам догадался об этом. Настроение упало, а разбираться не хотелось. Да и что с разбором, когда у него получается замкнутый круг. И вырваться из него он не мог и не хотел.
Лишь через неделю, когда обсуждался, вопрос с поездкой в Париж, он заметил:
– Ты зря переживаешь относительно Леноры. Мы ведь уже не раз обсуждали с тобой все это и пришли к пониманию. Так что нет смысла каждый раз ворошить и раздражать себя и меня.
– Прости, но головой я всё понимаю, и даже соглашаюсь, а вот как быть с чувствами? Они постоянно выводят меня из себя, и сдержаться мне очень трудно. Ведь я твоя законная жена, Жан! Наш брак освящен перед Богом!
– Всё же я полагаю, что роль Бога тут ничтожна, Ченита. Мы всё сами решаем. И наш брак произошёл по моей воле, а Бог тут ничего мне не подсказал. И пора окончательно всё разрешить и успокоиться. Ты постарайся, Ченита.
– Я стараюсь, Жан, но это очень трудно. Сам должен понимать. А что требует от тебя Ленора?
– Она никогда об этом не говорит, – пытался оправдать её Жан. – Лишь по глазам иногда получается понять её.
– И тогда ты сдаёшься и принимаешь её призыв?
– Не всегда. Но в основном ты, Ченита, права. Что я могу поделать? Я вас люблю двоих и никак не могу определить, кого сильнее. Каждый раз мне кажется, что это в последний раз, и каждый раз всё повторяется и повторяется. Больше двух недель мне трудно сдерживать себя, прости!
– А люди узнают? – пыталась Ченита урезонить мужа.
– Это трудно представить, а если и так – то мне на это наплевать. От сплетен всё равно нам не уберечься. Попомни мои слова, Ченита!
Жан с нетерпением ожидал встречи с Ленорой. Её записка побудила спешить. Он грохнул молотком в бронзовую доску двери. Дверь открылась и он, не объясняя ничего, вошел в дом. Слуга покорно поклонился.