Он ожидал увидеть Ленору взволнованной и огорченной, но она оказалась по-настоящему разъяренной. Ему впервые доводилось видеть её такой.
– Что случилось, Ленор? – спросил Жан и поцеловал её в щеку. – Тебе прислали уведомление о крахе всех твоих владений?
– Думаю, что это было бы легче перенести, Жан Николя!
– Говори яснее. Я могу чем-то помочь?
– Тот господин, я тебе о нём говорила, опять приставал с предложениями руки и сердца. Это меня и взбесило!
– Надеюсь, ты отказала ему? – в голосе Жана слышались юмористические тона.
– Ты ещё смеешься! А я бы хотела, чтобы он навсегда оставил меня в покое!
– Я с ним говорил, и он обещал это сделать. Значит, не сдержал обещание?
– Но у него хватило наглости вновь приставать! Положи этому конец, Николя!
– Не хочешь ли ты сказать, что я должен вызвать его на поединок?
– Не знаю. Но мне всё это смертельно надоело. Он чуть ли не каждый день встречается мне, и всё с одним и тем же предложением.
– Почему бы тебе просто не высмеять его? Это легко может отвадить нахала от тебя. Мужчины болезненно воспринимают такие поступки, ещё и с насмешкой.
– Думаешь, это подействует на него?
– Во всяком случае ты ничего при этом не теряешь. И будь попрезрительнее.
Ленора подумала и согласно кивнула головой:
– Хорошо. Попробую. Но в случае неудачи ты должен защитить меня от него.
– Тогда и поговорим, Ленор. И прошу успокоиться, милая злюка! У нас есть куда лучшие возможности провести это время.
Она вдруг резко покраснела и бросила взгляд на свой живот. Он уже значительно подрос, и Жан подумал, что на этот раз у него обязательно будет сын. Ещё в голову ударила мысль о Чените. Она тоже ждёт ребенка, и это когда-то так сильно на него подействовало, что он забыл все ссоры, и они вновь стали жаркими супругами и любовниками.
– Ты о чем задумался? – спросила Ленора, заглядывая Жану в глаза.
– Да все о том же, Ленор. Вы опять обе ждете ребенка и они должны родиться так же примерно в одно время. Твой чуть раньше. Ченита опять может обозлиться.
– Мы совсем недавно с нею беседовали и она показалась мне такой тихой, уравновешенной. Словно со всеми нашими недоразумениями согласилась и успокоилась.
– Я об этом только и мечтаю, – ответил Жан. – Что, если она действительно так переменилась? Я был бы счастлив! Не мыслю, как бы мне было плохо, потеряй я хоть одну из вас, Ленор!
– Я уже думала над этим. Ведь по воспитанию ты мусульманин. А там многоженство узаконено. Потому тебе всё это кажется таким естественным и обычным.
– Может быть, – в задумчивости молвил Жан. – А в твоих словах имеется какой-то здравый смысл, Ленор. Может, ты и права.
– Можешь даже Чените так объяснить. Это может помочь ей понять тебя и принять всё, как есть.
– А ты согласна? – пытливо спросил Жав и вопросительно смотрел на Ленору.
– Я люблю тебя, Николя! Что я могу сделать, чтобы стать единственной? Всё от тебя зависит. А ты никак не можешь определиться и выбрать единственную. Зато я так счастлива, обладая тобой. Хоть это и редко бывает, зато у меня от тебя будет три ребенка. Это меня так радует и возвышает в собственных глазах. И мне этого хватает.
– С тобой можно согласиться. Ченита совсем другая, хотя у неё похожие мысли. Всё же я думаю, что она всё это делает, соглашается, из чувства благодарности за избавление от петли, это тоже важно. Но и любовь, конечно, присутствует. Я это точно знаю.
Дней через пять Жан встретил того тощего господина, что приставал к Леноре. Встреча произошла на улице, и Жан не утерпел, вспомнив обещание, данное Леноре. Он остановил мужчину, слегка поклонившись:
– Месье, вы меня провоцируете. Надеюсь, вы знаете меня и догадываетесь, о чём я говорю.
– Простите, месье де Гаруэн, – дотронулся тот кончиками пальцев до шляпы. – У вас какие-то претензии к моей особе?
– Да и весьма серьёзные, месье. Моя кузина в беспокойстве и обратилась ко мне с просьбой оградить её от ваших приставаний. Однажды вы мне обещали не беспокоить мою кузину. Но не сдержали обещания. Я вправе требовать удовлетворения, месье. Если вы не оставите мою кузину в покое, то я так и поступлю. Я не позволю так обращаться с дамой и моей родственницей. Это недостойно дворянина, месье. И предупреждать и убеждать я больше не намерен, прощайте!