Такой ответ Леноры сильно поднял настроение Жана. Он с благодарностью глядел в честные глаза женщины и думал про себя: «Как я смогу теперь быть с нею, когда я не смог прийти на помощь семье? А ведь это она меня соблазнила, уговорила, и я не смог устоять. Боже, что за жизнь у меня?!!»
Ленора всё же заметила настроение Жана. В глубине души она соглашалась в своей вине за случившееся, но допрос Жерве показал, что они с Режиной долго и настойчиво следили за домом, выбирая момент, наиболее удачный для ограбления.
Это Жана не успокаивало, и он сам себе дал обет до полного выздоровления сына не встречаться с Ленорой вне дома. Но приближался день рождения их дочери, и не принять приглашение он не мог. Тем более, что подарок уже был приготовлен.
– Жан, ты что такой хмурый последние дни? – поинтересовалась Ченита, пытливо глядя в лицо мужа. – Что тебя тревожит? Или опять одолевают беспокойства? По-моему, всё уже закончилось. Нас никто никогда так не тревожил. Разве что Алонсо. Вот и он давно к нам не приставал.
– Признаться, Ченита, меня постоянно грызет совесть за то, что меня не оказалось дома в тот вечер. Это не дает мне покоя уже сколько дней!
– У тебя было что-то с Ленорой? – дрогнувшим голосом, спросила Ченита. Его заминка и молчание дали ей повод убедиться в правоте своих подозрений. Но Жан ответил вполне спокойно и уверенно:
– Признаюсь, Ченита. Это так, и теперь я кляну себя за слабость. Все могло быть по-другому, будь я дома.
– Они бы выбрали другой день, – жестко ответила Ченита. – Но тут ты прав. Ты тогда обещал вернуться скоро, а задержался вдвое дольше. Ты просто слабак! Не дотрагивайся больше до меня!
– Мы ведь уже давно договорились обо всем, Ченита! И ты опять терзаешь себя пустыми воспоминаниями и подозрениями. Я ведь не скрываю своих отношений с Ленорой. Зачем тогда дергаешься? Принимай жизнь такой, какая она есть.
– Это тебе легко так говорить! А мне каково? Чувству не прикажешь! Так что придется тебе долго ждать моего благоволения!
– Слава Богу, что не насовсем! – воодушевленно воскликнул Жан. – Приходится подчиняться. Я ведь не настоящий мусульманин. Но ты не совсем права.
– Это почему же? – вскинулась Ченита.
– Потому что тем самым ты толкаешь меня в объятия Леноры. А мне бы вовсе не хотелось этого.
Ченита задумалась и вдруг вскочила и бросила ему в лицо:
– Тогда занимайся мною всю ночь, противный! Пока полностью не истощишься! Сегодня я тебя замучаю окончательно!
Жав с удивлением смотрел в взволнованное лицо жены и не узнавал её. Словно Чениту подменили, и она стала настолько жадной до интимного действа, что у супруга побежали мурашки по всему телу. Но пришлось смириться, и он театрально закатил глаза и горестно вздохнул, покоряясь судьбе.
Глава 37
Глава 37
Прошло несколько недель. Отшумел праздник дочки Леноры и Жана. Все они сидели за столом в старом доме Гаруэнов и пили кофе. Жан по наущению Леноры, согласно новой моде, курил контрабандную сигару.
– Я вот думаю уже целую неделю, – прервал короткое молчание Жан Батист. – Неужели наши испытания наконец окончились? Я говорю о мадам. Она в тюрьме, и мне бы очень хотелось повидать её, посмотреть, как она себя чувствует там.
– А мне вовсе бы не хотелось, – заметила Ченита. – К чему ворошить прошлое? Ленора, а ты какого мнения об этом?
– Мне бы было неприятно, думаю, оказаться с нею рядом. Мы столько лет ненавидели друг друга, что видеть её у меня просто нет никакого желания. Пусть себе мучается одна и вспоминает, сколько гадостей и тревог она доставила нам.
– Может быть, вы и правы, – усмехнулся Жан и выпустил струю дыма, не затягиваясь. – У меня сейчас такое ощущение, что все невзгоды нас уже миновали, и нам остается лишь воспитывать детей и радоваться их росту.
– Ещё остается Алонсо, – напомнила Ченита и добавила: – Что-то давно о нем нет никаких вестей. Неужто сгинул в своих авантюрах? Все же он поступал довольно честно с нами. Всегда отдавал деньги, взятые в долг, и ещё приплачивал долю из добытого.
– К чёрту такие доплаты! – воскликнул Жан и затушил сигару. – Ленора, зачем ты меня приучаешь к этой гадости? Ченита мне постоянно выговаривает за это. Говорит, что запах табака от мужчины ей настолько осточертел, что теперь не намерена его терпеть у себя дома. И я с нею согласен.