– Сколько времени вы рассчитываете проработать там? – уже подумав, спросил Жан, понимая, что иначе действительно можно оказаться заложником, и не только он один.
– Это сейчас невозможно определить, месье Жан. Все будет зависеть от успеха нашего дела. Кстати, в тот раз, я сам видел остатки того судна на дне. В тот день была тихая погода, но нам удалось поработать лишь полтора дня. А за такое время трудно было рассчитывать на успех, согласны?
Жан кивнул, но от замечания отказался. Он раздумывал и прикидывал в уме, как ему выкрутиться из этого неприятного положения. Его прервала Ченита. Она вздохнула и заметила:
– Жан, чёрт с ними! Соглашайся, а то они все равно с нас не слезут! Эти, как шакалы, раз вцепились, то не отпустят!
– Вот мадам правильно мыслит. Только лучше сказать, не шакалы, а гиены. У тех больше возможностей не отпустить добычу. Так что мы больше похожи именно на таких зверей, мадам.
Жан ещё раз посмотрел на Чениту и со вздохом сожаления, молвил:
– Хорошо! Только ради спокойствия моей семьи я соглашаюсь. Когда вам надо получить деньги?
– Как можно скорее, месье Жан. Уже кончается апрель и время поджимает. Не хотелось бы затягивать дело до осени.
– Выходит, всё лето моего супруга не будет дома?! – вскочила Ченита с расширенными глазами, смотря на спокойное лицо переговорщика.
– Этого никто не знает, мадам, – ответил тот. – Но мы будем спешить. Это и в наших интересах.
– Что у вас за судно и какая команда по численности? – уточнил Жан.
– У нас одиннадцать матросов и два начальника. И вы, конечно. Не хотелось бы иметь на борту чёртову дюжину. А брать постороннего, не проверенного – опасно. А вы, месье, человек надежный и проверенный делами. Ансельмо мне про вас много говорил. Так когда я могу ждать денег?
– Дня через два, – ответил Жан и глянул на Чениту. – Так я обязательно пойду с вами в море?
– Обязательно, месье. И я уже поведал вам о причине. А два дня меня вполне устраивает. Я остановился на постоялом дворе и через два дня снова посещу вас.
Даже Ченита не стала возражать, смирившись с таким поворотом в их жизни. Лишь проводив глазами незваного гостя, она сказала скорбно:
– Лишь бы это было последнее твое приключение, мой супруг, в нашей жизни. Что ты скажешь Леноре?
– Всё, как есть, Ченита. Я от неё ничего не должен скрывать. А вы здесь постарайтесь жить мирно и дружно. Помогайте друг другу. В делах ты немного стала разбираться, и смотри лишь за управляющими. Пусть поменьше воруют. Про остальное можно не беспокоиться особо. И будем надеяться, что я не очень задержусь на том берегу нашего моря. Хотя в тех краях может быть большая опасность со стороны арабов. Будем вооружаться, и основательно.
– Возьми денег и для этого, Жан Батист. Как с англичанами. Без пушек вам с ними не справиться было бы. Так и сейчас. Хоть малую, но купи.
Судно в семьдесят тонн медленно шло на восток вдоль почти пустынного берега Туниса. Куда ни брось взгляд, везде бурые берега с редкими деревушками арабских рыбаков и пятнами зеленых посевов и рощ.
– Вроде бы скоро подойдем к месту? – с любопытством спрашивал Жан и вытирал пот с лица и шеи. Было жарко, и легкий ветерок не освежал тело.
– Да, месье Жан, – ответил капитан, человек лет под пятьдесят с аккуратно подстриженной седеющей бородкой. – К вечеру станем на якорь и будем искать. Это тоже трудная задача.
Тощий человек лет сорока с внешностью бродяги сидел у бушприта и внимательно наблюдал берег. То был тот самый внук того самого деда, который оставил ему подробное описание места.
Человека звали Морис, родился он во Франции, но дед его был арабом. После гибели того судна его подобрали в море французы судно и доставили во Францию. Так получилось, что этот араб осел там, женился на местной женщине, и сейчас от потомка араба остались лишь черные глаза и смуглая кожа.
Солнце уже сильно склонилось к западу, когда человек на носу судна закричал, указывая на берег:
– Я вижу, вижу! Это здесь! Берите правее, капитан! Место у самого берега. Вон и гора заметная. Против неё и становитесь на якорь.