– Что за люди и по какому праву здесь стоите? – Кричали на плохом французском. Капитан ответил грубо:
– А что мы плохого делаем? Скоро вернемся домой, не причинив вам вреда!
– Уходите немедленно, или я прикажу вас захватить! – И в доказательство его слов над фальшбортом показались дула мушкетов.
Переговоры велись в рупор и не всегда были понятны. И всё же основное обе стороны уяснили. И Капитан с озабоченным лицом спросил Ансельмо:
– Что будем делать, хозяин? Их много, а у вас лишь две шестифунтовые пушки. Опасно рисковать с такими силами.
Ансельмо думал недолго. И ответил пренебрежительно:
– Их много, и это им и помешает. Ничего не отвечать! Пушки зарядить, мушкеты на борт и приготовиться к бою! Наших арабов ныряльщиков – в трюм от греха подальше!
Обе лодки уже пришвартовались к судну.
Тунисские шебеки[2] медленно подгребали, явно готовясь к абордажному бою. Жан внимательно за ними наблюдал. Определил численность в сорок человек и повернувшись к капитану, молвил:
– Капитан, нам не совладать! Надо уговорить Ансельмо сниматься с якоря и уходить! До беды рукой подать.
Капитан согласно кивнул. Крикнул в рупор:
– Поднять якорь! Паруса поставить! Уходим!
Матросы с явным удовольствием разбежались по работам. Жан тоже работал, поглядывал на шебеки. Там по всей вероятности шли приготовления для захвата судна, но поспешность с уходом несколько остановила арабов. Они явно ликовали. Им тоже не очень хотелось подставляться под французские пули и картечь. Даже подгребать перестали, наблюдая маневр французов.
– Кто посмел уходить? – тем временем орал Ансельмо, бегая по палубе. – Прекратить! Якорь не поднимать!
– Погоди орать, Ансельмо! – остановил ярость Жан. – Погляди, как арабы наблюдают за нами. Даже мушкеты отложили. Как раз момент для нашей атаки. Пушки скоро зарядят, пальнем сразу двумя, и мушкетами добавим. Это может подействовать на них.
Ансельмо раздумывал недолго. Судно уже тронулось и медленно разворачивалось бортом к шебекам. Те стояли почти рядом, надеясь, что схватки не будет. А французы уже вышли по дуге так, что обе шебеки оказались почти на одном направлении и слегка приблизились. До арабов оставалось не больше шестидесяти саженей.
Ансельмо с бледным лицом сам припал к пушке, целя по фальшборту, выше которого стояли арабы, глазея, как судно французов собирается выйти на курс во Францию или Испанию. Никто не держал оружия в руках.
Ансельмо кивнул матросу, что ожидал приказа запалить затравку:
– Пали! Ребята, – крикнул он оборачиваясь, – пали по басурманам!
Пушки грохнули, задымили мушкеты, и трескотня выстрелов смешалась с воплями на шебеках. Много арабов оказались ранеными и ползали по палубе, волоча за собой кровавые полосы. Гвалт и вопли полностью лишили арабов стремления к отпору. Однако это длилось недолго. Вскоре ответные выстрелы раздались с шебек.
Пушкари старались побыстрее зарядить пушки, пригибались, спасаясь от пуль. Появились два раненых. Арабы стреляли неважно и поспешно, результат оказался слабым. А французы и испанцы продолжали неторопливо выбирать цели и поражали начальников. Потери арабов составили значительное число людей, это сильно снизило их активность, и стрельба постепенно ослабевала с обеих сторон.
– Ансельмо, пушки готовы! – доложил пушкарь, сам не осмеливаясь вести прицел.
– Сейчас мы всадим ещё по заряду правоверным, и можно перейти к захвату! Будем крушить ближнее их судно! Пали!
Пушки опять рявкнули и картечь разрядила ряды арабов. Тут же эта шебека стала разворачиваться на обратный курс, вторая замешкалась немного, но тоже оделась парусами и тронулась назад.
– Палите, ребята, провожайте басурманов! – кричал Ансельмо и приглядывался к противнику. – Ребята, мы могли бы захватить заднюю! Там много раненых и убитых. Человек пятнадцать осталось всего. Капитан, командуй! Идём на абордаж!
Арабы почти прекратили стрельбу. Они были заняты парусами, снастями, и спешили поскорее покинуть зону обстрела французов. А последние продолжали палить из мушкетов, хотя наносили мало ощутимый урон арабам. Зато держали в постоянном страхе, не позволяя спокойно работать.