– Хорошо, Николя. Я пойду с тобой в банк и оставлю там доверенность на тебя с тем, чтобы ты мог распоряжаться всеми моими средствами. У меня много забот с детьми и домом. Ты согласен, любимый?
– Не боишься? – спросил Жан с усмешкой на губах.
– Нисколько, милый, разве ты можешь меня обмануть? Я в такое не верю.
На следующий день все было оформлено, и Жан приступил к обходу чиновников и судейских крыс, от которых теперь будет зависеть очень многое.
Два месяца спустя Жан де Гаруэн выиграл дело о мошенничестве у управляющих делами мадам Леноры де Белиар.
– Боже мой, Жан Николя! – воскликнула Ленора в восторге, обнимая молодого человека на глазах у публики. – Как я рада! Ты сделал невозможное!
– Не я, любимая, – прошептал Николя, – а деньги. Это мне такой совет дал наш адвокат. Сработало, как видишь. Поздравляю, девочка! – тоже тихо, заметил он.
Она одарила его жарким взглядом, возбуждая вожделение. Сам он всё ж подумал, что сегодня не её очередь получать его в свою постель. Но эта мысль не задержалась у него в голове и тут же забылась.
– Милый мой Николя, давай по этому поводу устроим маленький праздник?
– Успеешь ли пригласить друзей? Время уже близится к ужину.
– Зачем нам друзья? Мы сами отличные друзья! И наши дети! Шампанское есть, а торт сделать всегда успеют на кухне. Что ещё надо? Можно трёх музыкантов пригласить для фона. И Ченита будет рада такому событию. А то у нас так мало развлечений. В Париж собирались, да тебя забрали на ту проклятую авантюру. Зато привез отличную голову богини. Я приглашала знатока. Он сказал, что это голова Афродиты. И очень ценная.
– И это имеет цену? – удивился Жан. – И сколько она может стоить?
– Он не назвал, лишь заметил, что с годами её ценность будет расти до больших размеров. Значит, будет детям наследство.
– А что вы решили насчет того украшения, что я привез из Африки? Кому его подарить? Или вы сами это решите?
– Уже решили, Николя! Ченита согласилась носить его по очереди. Тот знаток древностей тоже осмотрел ту вещь. И тоже уверял, что она очень дорогая. Как древность, хотя камень там тоже знаменитый.
– Ты, конечно, спросила о его стоимости, Ленор. Сколько?..
– У нас можно продать тысячи за четыре, а в Париже за него дадут не меньше пяти. И с каждым годом цена тоже будет расти.
– Хорошо. Носите по очереди. Я не возражаю. А детям и это сгодится в наследство. Хотя на всех не хватит, полагаю.
Они семейно сидели за столом, наслаждались тихой музыкой и отменными угощениями, что вносили из кухни. И шампанское! Оно так приятно щипало во рту, и так завораживало своей таинственностью!
– Николя, мы обязательно должны станцевать менуэт! – воскликнула Ленора в сильном возбуждении. – Ченита, согласна?
Ченита согласилась и музыканты тихо заиграли мелодию менуэта. Все трое танцевали, а Ленора хохотала, смеясь с неуклюжести Николя. Вскоре Жан отказался, сделал вид, что слегка обиделся и приложился к бокалу.
Ленора поднесла бутылку музыкантам и приказала бодро:
– Пейте из горлышка! Так интереснее будет! Смотрите, осторожно открывайте!
Открыли поспешно – и вино мощной струей брызнуло на музыкантов. Хохота было много, но все оказались довольны. А музыканты сыграли сарабанду, и Ченита лихо сплясала её на радость музыкантам.
– Ленора, не пора ли расплатиться за музыку и подумать о сне? – Жан заговорщицки подмигнул без всякого смысла, просто по небольшому опьянению. – Иди же!
Ленора показалась Жану странной. Её глаза лихорадочно блестели и вся она источала смутное желание, как определил Жан. Или это вино так подействовало, а она его пила не так часто и вовсе немного.
Через четверть часа все музыканты ушли, прислуга убрала со стола, а Жан направился в спальню Чениты.
Она была навеселе и жаждала его ласк. Он тоже был не против, но их игра, не успев начаться, вдруг прерывалась – в спальню вошла полураздетая Ленора. Глаза её блестели необычно и Жан с возмущением спросил: