– Так оно и есть, Жуль. Мой муж порядочный человек и всегда выполняет свои обещания. В случае успеха в таком лечении, Жуль, и я обещаю тебе подкинуть немного. Так что старайся! – усмехнулась Ченита. Замешкалась немного и добавила: – Мадам может называть тебя Николя. Ты не смущайся. Отвечай на это ласково.
За ужином Ченита наблюдала за Ленорой, её поведение становилось все агрессивнее, в глазах появился странный блеск и Чените стало страшновато. А Ленора ещё спросила резко:
– А где Николя? Уже ужинаем без него?!
– Он задерживается по делам, Ленор, – мягко ответила Ченита. – Присылал посыльного с этим. Обещал скоро вернуться. А ты иди к себе. Когда он вернется, я к тебе его пришлю. Он спрашивал о тебе.
Ченита обратила внимание на её глаза. В них засветилась надежда и радость.
Когда стемнело, а свечи ещё не зажигали, Жуль вошел в спальню к Леноре. Та с поспешностью вскочила и чуть ли не с воплем, воскликнула:
– О, Николя! Ты пришел! Как мило с твоей стороны! Иди ко мне, – и сама бросилась обнимать Жуля, целовать и ласкать, что-то приговаривая, пока Жуль свыкался со странным положением в чужой спальне. Однако, раздумывать он не мог, помня наставления Чениты. Да и женщина была шикарной для него, и устоять против соблазна он никак не мог.
И не прошло минуты, как Жуль уже вошел в роль и стал тискать Ленору, что доставляло ей огромное наслаждение. И, поскольку она торопилась, Жуль не стал медлить и овладел ею со всем пылом молодости.
Любовные игры длились у них довольно долго. Ченита с замиранием сердца вслушивалась в смутные звуки, исходящие из спальни Леноры, и страх всё глубже заползал в её душу. Казалось, что она способствует ужасному греху. Но по тому, что она слышала, сделала вывод, что ошибается.
Ченита ушла к себе, тем более, что Жан уже пришел и плескался в саду около бочки, и ей захотелось быть рядом. Чувство страсти тоже охватывало её все сильнее, и она спустилась к мужу. Тот, совершенно обнаженный, продолжал плескаться и Ченита обняла его сзади, приникнув к его мокрой спине, ощущая, как кровь пульсирует по телу, а сердце жадно затрепетало в предчувствии наслаждений.
Жан обернулся, впился в её губы и они повалились на траву, не обращая внимания грязь под ними. Зато любили они страстно, до изнеможения. А передохнув, Ченита прошептала:
– Жан, любимый! Как это получилось, что мне было намного приятнее здесь, в грязи, чем в чистой постели? Было так восхитительно, что я, кажется, прикусила губу. Ты попробуй её...
Он нежно целовал её, потом они долго мылись из бочки, а Ченита скомкала платье и смущенно оглянувшись, спросила:
– Как же я вернусь домой, любимый?
Он оглядел её обнаженную, поцеловал в грудь. Она вновь затрепетала, но страсть уже затухала и Жан сказал:
– Не беспокойся, дорогая Ченита. Я сейчас тебе принесу чистое.
Дома за столом Ченита в подробностях рассказывала мужу события последнего часа.
– Неужели она не поняла, что это не я? – удивлялся Жан, а внутри разливалась обида. – Хотел бы я узнать, что и как там происходит. Но всё тихо.
– Ты же её успокоил, любимый! – лукаво улыбалась Ченита. – Завтра можно будет всё разузнать. Только ты должен играть свою роль в зависимости от нашего договора, Жан.
– Ты столько на меня наваливаешь, моя прелесть! Лишь бы всё у нас получилось. Этот Жуль обязан сыграть, как надо.
– Сегодня я ему всё пояснила, Жан. Полагаю, он справится со своими обязанностями.
– Будем надеяться, – с усмешкой ответил Жан. А сам вспомнил тетку Таиру и их любовные приключения. И стало так приятно, что ему вдруг захотелось снова вернуться в юность и ощутить то прекрасное и счастливое время… которое уже безвозвратно убежало вдаль и никогда не вернется.
– Ты что это затих? – встрепенулась Ченита, заметив его состояние.
– Вдруг вспомнил юность, когда я жил в доме моего хозяина в Турции.
– Так приятно тебе там жилось?
– Конечно! Я был юн, страх и счастье переплетались в единый клубок, и всё казалось таким прекрасным...
– И ту женщину вспомнил?..