– Меры? – старик встрепенулся, оживился ещё больше и устремил взгляд водянистых глаз на Чениту. – Не могли бы вы, мадам, пояснить о нем подробнее?
– Конечно, месье. Он заключается в том, что мы стали неторопливо подключать Жуля к столу во время трапез. Это, по нашему мнению, может ослабить удар, который обрушится на Ленору когда-нибудь.
– Гм, мадам. В этом что-то есть. Думаю, что именно так и нужно делать. И пусть этот Жуль будет постепенно оказывать мадам Леноре знаки внимания, ухаживать, и постепенно приберет её к рукам. Хотя есть и возражения, но я не считаю их серьезными. Я прослежу и сделаю выводы. Главное, не перегнуть палку, а от этого никто не застрахован.
– Доктор, скоро у нас обед, – молвил Жан просительно. – Не соизволите ли принять приглашение и отобедать с нами. Как раз понаблюдаете за поведением Леноры и Жуля. Вам это будет интересно.
Доктор опустил уголки губ, огладил бородку и, оживившись, воскликнул:
– Хорошая мысль, месье Жан! С удовольствием принимаю ваше приглашение. Это действительно может оказаться во многом полезным.
Все чинно расселись за столом. Прислуга стала обносить присутствующих кушаньями и напитками. Жуль ещё неловко себя чувствовал, но постоянно садился рядом с Ленорой и проявлял активность в ухаживании. Он был одет прилично и не казался мужланом, каким был совсем недавно.
Разговор вёлся вяло. Все были захвачены наблюдением, и лишь Ленора была немного оживленной, и Ченита всячески это старалась поддержать. Она подмигивала Жану, направляя его внимание на пару, сидящую напротив.
Ленора же часто называла Жуля Николя, и это уже никого не удивляло. А доктор даже удовлетворенно качал головой. После обеда, когда Ленора ушла в спальню, доктор попросил всех остаться.
– Дорогие мои, – начал он несколько напыщенно, – мне хотелось бы сообщить о моих предположениях. Я с интересом наблюдал за вами, молодой человек, – повернул голову к Жулю. – Вы мне понравились, месье. И должен сказать, что ваша роль вам удаётся. Если и дальше так пойдет, то есть надежда полностью поправить здоровье мадам Леноры. Хотя что-то может и остаться.
– Доктор, нас интересует, что может последовать за выздоровлением. И за тем, что вы назвали остаточным явлением, – Ченита старалась говорить в его стиле и это ей удавалось.
– Здесь, мадам, я теряюсь в догадках. Признаюсь в своей малой компетенции, но психика настолько сложна, что здесь трудно что-либо предвидеть, мадам. Боюсь, что у неё настоящая истерия, или как говорили греки – бешенство матки. Очень непредсказуемое состояние. Подождём.
– А вдруг отношения Леноры с Жулем зайдут так далеко, что возврата быть не может? – спросил Жан и бросил взгляд на молодого человека.
– Здесь может быть лишь один ответ, если, конечно, вы заинтересованы в здоровье мадам Леноры. Не советовал бы препятствовать этому, месье Жан. Опасно...
Последние слова доктора Жан вспомнил уже за ужином. Ленора удалилась раньше, а Жуль тоже сослался на неудобства присутствовать при разговоре супругов.
– Ченита, ты помнишь, что сказал врач в конце беседы?
– Не припоминаю, Жан. А что такое?..
– Он намекнул, что в случае развития отношений Леноры с Жулем, им нельзя будет мешать. Это значит, что они могут заключить брак или остаться любовниками на долгие годы. Как тебе такое?
– Да, припоминаю, Жан. Сложно мне ответить на такое. Но пока нет ничего такого, что могло бы нас обеспокоить. Подождем. Доктор прав. Здоровье Леноры намного важнее всего остального. Если к этому будет идти, то я не могу препятствовать им. Пусть живут, как им захочется.
Жан не ответил, погрузившись в размышления. Про себя подумал: «Странный будет союз, но Ченита права. Здоровье Леноры важнее. Все остальное можно устроить. Чувствую, что Чените уже поднадоело все, что у нас происходит. У Леноры свой дом пустует, если не считать арендаторов. С ними легко покончить. Пусть все идет своим чередом. Нам же лучше...»
– Жан, ты о чем задумался? – вывела Ченита его из состояния задумчивости.
– О твоих словах думаю. Признаться, в них есть большая доля смысла для нас.
– Ты так думаешь? – встрепенулась Ченита и даже встала с кресла и заходила по комнате, что было явным признаком возбуждения, – Очень рада, что и твои мысли соответствуют моим, милый Жан Батист! Значит, мы можем считать наш разговор договором согласия? Очень хорошо, Жан! Я рада!