Я обессиленно падаю на подушку и закрываю дрожащие веки. Я хочу снести свою прошлую жизнь — не оставить от нее камня на камне. Начать все с чистого листа. Забыть всё и всех.
Громкий стук, и дверь открывается нараспашку. На пороге Цербер. Страх, липкий, парализующий, вяжет меня по рукам и ногам. Я хватаюсь за образ Игоря Князева, который хранит меня. Он сказал этому Лексу, присматривать за мной. Ничего плохого со мной не случится.
— Как ты себя чувствуешь, Ася? — спрашивает он, подойдя к моей койке.
— Все нормально, — отвечаю, смотря в стену.
Цербер опускается на колени, хватает мою руку и прижимает ее к губам.
— Ты прости меня, любимая, что тебя не уберег. Что так все вышло по-дебильному, и ты потеряла детей.
— Их точно нет? — на всякий случай уточняю я.
— Нет, — глухо отвечает он, и я впервые вижу, как Цербер плачет.
Я была уверена, что монстры на такое неспособны, но вот он утирает слезы рукавом и всхлипывает. Там, наверху, кто-то решил сжалиться надо мной и послал мне ангела-хранителя в лице Игоря Князева. Я освободилась от бремени, а для Цербера выкидыш стал критическим ударом.
Я смотрю на него и кормлюсь мучениями монстра. Эти скупые слезы смывают с меня какую-то часть боли. Нет больше его родителей, и детей тоже нет. И меня в жизни Цербера скоро не будет.
— Что теперь? — спрашиваю безучастно.
— Я найду этого мудака и самолично его кастрирую. — он сжимает пальцы в кулаки. — А потом мы поженимся, и у нас будут еще дети. Я люблю тебя, Агния. Не понимал как, блядь, сильно, пока чуть не потерял. Ты знаешь, мне даже по хер, что у нас были девочки.
— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я и тихо злорадствую внутри себя.
У Цербера получаются только девочки, потому что женские плоды более жизнеспособны. Но даже они получились слабенькие, потому что их отец — конченный наркоман и садист. Так лучше. И мне, и плодам насилия.
— Я заказал исследование, — запинается и вновь прижимает мои пальцы к губам, — того, что из тебя достали. Это были две девочки.
— Я хочу спать, — пытаюсь я от него отделаться.
Мне плевать на его разочарование. Плевать на уязвленное самолюбие самца, который так нахваливал свое гнилое семя.
— Асенька, скоро ты поспишь, а я пойду разбираться с этим козлом. Но сейчас нам нужно поговорить.
— О чем же? — сердце подскакивает в груди. Лишь бы не выболтать лишнего.
— Рафа сказал, что их было не меньше десяти, — глаза Цербера сухие, а их взгляд пристальный, не моргающий. — Это важно. Ты видела лица остальных?
— Нет, только того, кто держал меня в доме. Остальные просто ехали с нами в автобусе.
— Он что-то тебе говорил? — крепче сжимает мою руку.
— Нет. Он завел меня в дом, привязал к стулу и ушел, а потом вернулся и просто вывел меня из дома.
— Ася, я не понимаю, зачем ему это было нужно. Я никогда не пересекался с тем уродом. И я точно знаю, что это не он заварил эту херову кашу. Но я найду того, кто это с тобой сделал. Того, кто убил моих родителей и детей. Я тебе его башку принесу.
— Она мне не нужна, — содрогаюсь от омерзения.
— Я ради тебя мир сотрясу, моя любимая. Я, блядь, люблю тебя как никого и никогда, — Он склоняется надо мной и целует в лоб. — Замочу всех своими руками и сделаю тебя счастливой. И трах у нас будет нежный.
Я содрогаюсь изнутри. Умираю от омерзения. Считаю, как в горячей ванне. Один, два, три, четыре…Нужно потерпеть. Нужно дождаться Игоря.
— Рафа зайдет ко мне? — спрашиваю я о единственном человеке, которого действительно хочу увидеть.
Цербер смотрит на меня злым взглядом. Он поднимается с колен, грузно опершись на край кровати. Желваки как взбесились, а стиснутые зубы скрепят. Я зажмуриваюсь, потому что мне кажется, что он меня сейчас ударит.
— Так вместо своего жениха и отца детей, которых ты потеряла, захотела увидеть чужого мужика, Агния? — повышает Цербер голос.
— Он спас мне жизнь, — блею я, оправдываясь.
— Он же тебя и проебал перед спасением, за что и ответит, — мстительно отвечает Цербер.
— Олег, я очень тебя прошу, не трогай его, — умоляю я. — Он ничего не мог сделать. Их было так много. Рафа пытался меня защитить, но они чуть его не убили.
—Ладно, — рявкает Цербер. — Пусть пока живет. Цветочки тебе принесет скоро.
Он уходит, громко хлопнув дверью.
Глава 16. Агния
Я плотно закрываю за собой дверь и, придерживая тяжелую, пышную юбку двумя руками, торопливо ступаю по мягкому ковру, в котором завязают каблуки. Меня трясет. Я больше не могу улыбаться всем им и терпеть Цербера, играющего со мной как с куклой.