Этот человек ассоциируется у меня с хищником. Я просто уверена, что сейчас он выпрыгнет из темноты, из которой проступает ярко-освященный особняк, и сцапает меня. Не стоит находиться так близко к логову зверя.
— Асечка, мне нужно заскочить на минутку к Олегу, забрать приложение к договору, — сбивчиво бубнит дядя, стараясь не смотреть мне в глаза. — А потом мы поедем в гости.
— Хорошо, — киваю я, дрожа как листок на ветру.
Я безумно хочу вернуться домой. Запереться в своей комнате, завернуться в теплое одеяло и реветь до рассвета.
— Пойдем со мной, дорогая, — касается моей руки ледяными пальцами.
Вздрагиваю словно от удара.
— Нет, — почти выкрикиваю я и отдергиваю руку. — Я подожду тебя здесь.
— Возможно, это затянется, — начинает юлить он, словно забыв, что минуту назад сказал, что нужно только заскочить и забрать какую-то бумажку. — Что тебе здесь сидеть?
— Не хочу, — стою я на своем, понимая, что точно уйду в истерику, если дядя будет и дальше меня уговаривать пойти в тот дом.
Он тяжело вздыхает и вновь прячет глаза. Этот вмиг потерявший опору под ногами человек так непохож на моего дядю Ильдара, всегда прямолинейного и уверенного в своих словах и поступках.
— Ася, тебе так нравилось бывать здесь в прошлом году. И Олег всегда тебе рад. Что-то произошло?
Мне так хочется все ему рассказать, обнять, расплакаться и попросить увезти меня подальше от этого монстра. Не могу. Слишком мерзко произносить все это вслух. Лучше перетерплю нахождение в том доме, а потом попрошу отправить меня пожить к бабушке на Кипр.
Поживу у нее хотя бы месяца три, а когда вернусь, Олег забудет обо мне. Зачем я ему, когда он может получить любую, и даже стараться сильно не нужно?
— Все хорошо. Это, правда, ненадолго? — уточняю я, прощупывая почву будто испуганный зверек, которому нужно укрыться от хищника.
— Конечно, милая, — кивает он и торопится покинуть салон.
Оббегает машину и открывает передо мной дверцу. Онемевшими пальцами я щелкаю кнопочкой, чтобы отстегнуть привязной ремень, и выбираюсь из спасительного укрытия.
Одергиваю подол все равно слишком короткого, радостно-розового платья и плетусь за дядей к дому. То и дело спотыкаюсь на ровном месте и молюсь про себя, чтобы мне не пришлось с ним столкнуться. Я умру от стыда, если Олег только посмотрит на меня, не говоря уже о том, что будет, если он прямо при дяде напомнит о том, что было. Он может, я уверена. Этот человек не знает границ и не имеет табу.
Мы заходим в просторный холл, а из него попадаем в охотничью гостиную. Здесь всегда пахнет кровью и смертью. Со стен на меня взирают блестящими искусственными глазами чучела животных, а в стеклянных витринах опасно поблескивают лезвиями-кровопийцами ножи. У Олега огромная коллекция клинков, и он показывал мне своих любимчиков прямо из рук. Тех самых рук, которые ласкали меня там, где не касался еще ни один мужчина.
— Я скоро, дорогая, — пытается успокоить меня дядя.
Унять дрожь кажется невозможным, и я просто киваю в ответ, пытаясь не разреветься.
Стараясь не смотреть на меня, дядя идет в сторону лестницы. Провожаю взглядом его фигуру со сгорбленной спиной, пока дядя не скрывается в недрах второго этажа.
Я сажусь на краешек дивана и принимаюсь ждать. Растираю пальцами горящие огнем виски. Голова болит так жутко, что даже подташнивает.
Оглушительно хлопает дверь черного хода, и я вскакиваю на ноги. Поворачиваюсь на каблуках и буквально утыкаюсь в его суровый взгляд из-под насупленных бровей.
— Добрый вечер, Агния, — проговаривает хрипловато, совсем как тогда, когда творил с моим телом, что хотел.
— Дядя Ильдар ждет тебя наверху, — выставляю я эту фразу как щит.
— Пусть так, — ухмыляется Олег и подходит ближе.
Пячусь, семеня на высоких шпильках, но Олег в несколько широких шагов уничтожает разделяющее нас спасительное расстояние и хватает меня за запястье. Его пальцы жесткие и горячие. Они словно капкан.
— Отпусти, — шепчу я, готовая упасть в обморок.
— Куда собралась, Агния? — угрожающе шипит он, притянув меня так близко к себе, что я касаюсь его мощной груди, обтянутой светло-серой рубашкой.
— Я закричу, если не отпустишь, — обещаю я. — Дядя не даст меня в обиду.
— Дядя? — переспрашивает Олег Цербер, зловеще улыбнувшись. — Ты же знаешь, что в этом доме на каждом этаже есть изолированный вход.
Крепче сжимает пальцы на пульсирующем от боли запястье и тащит меня к двери. Распахивает ее и приказывает:
— Посмотри на подъездную дорожку. Видишь там машину своего защитника?