Для меня нормально брать женщин жесткого и грубо, но Асе я решаю дать время подготовиться к первому разу. Не знаю. Или мне просто самому нужно перезагрузиться, чтобы воспринимать ее как обычную бабу, а не как херову заплаканную мученицу.
Да и обещал я Агнии, что она станет бегать за мной, не просто так. Сейчас прикормлю, приучу к себе и начнет пускать слюнки, облизывать меня и ревновать. Но для этого введение в мир секса должно быть более волнующим.
— Иди к себе, — проговариваю я и развязываю галстук, освободив затекшие запястья, на которых горит широкая красная полоса.
Приподнимается на локтях и продолжает выедать мне душу своими глазками бедной овечки.
— Пошла к себе, я сказал! — реву я, чувствуя, что вскипаю.
Поднимается, пытаясь прикрыться остатками разорванной одежды, и несется к лестнице. Спотыкаясь о ступени, поднимается на второй этаж и вскоре теряется из виду.
— Блядство, — вырывается у меня.
Плюхаюсь на спину на нагретое нашими телами место, где только что боролся с ней.
Разбитость как с бодуна, хотя вчера не выпил и капли. Все она виновата. Никак не идет из башки. В ушах стоит жалобное нытье, а перед глазами — заплаканное лицо. Если бы вчера оттрахал Асечку с полной отдачей, успокоился бы. А сейчас злой как черт и не только из-за нереализованного стояка. Раздраконила меня ее невинность. Словно еще раз обозначила жирной красной чертой мою недостойность.
Я уже давно не мальчишка без пушка на подбородке и яйцах, и бессонные ночи без бабы, зажатой между моим телом и матрасом, — это нонсенс. Если сейчас не сброшу напряжение и ярость, Асечке не поздоровится. Тщательно обматываю кисти боксерским бинтом, чтобы после тренировки от костяшек осталось хоть что-то, кроме кровавого фарша.
Медленно обхожу кругом здоровый боксёрский мешок, который подвешен мощными цепями к креплению на потолке. Встаю в стойку и замираю на миг. Пытаюсь понять, на кого я вообще злюсь. На нее, потому что так яростно выказывает свое фи? Херова ванильная принцесса. Избалованная мажорка, не знающая жизни. Или, может, на себя из-за непонятно откуда взявшейся мягкотелости? Должен был намотать ее длиннющие волосы на кулак, развернуть к себе попкой и жестко трахнуть, забив на наличие несущественной преграды. А я дал задний ход.
Стискиваю зубы так сильно, что они начинают скрипеть, и сжимаю кулаки до боли. Отвожу назад левый локоть и выстреливаю в мешок, который разбивается совсем не так приятно, как человеческое тело. Альтернативы сейчас нет. Молочу невидимого соперника до жара во всем теле и сбившегося дыхания.
Мышцы забиты, а руки уже просто не ворочаются, но я продолжаю рваться вперед. Сердце долбится в грудную клетку, грозя пробить ее, но я превозмогаю себя. Лупцую мешок, пока без сил не падаю на колени.
Мое природное упрямство не позволяет надолго оставаться в положении поверженного. Вскакиваю на ноги, к которым словно привязали мешки с песком, и иду в душевую.
Встаю под огненные струи и понимаю, что безумная тренировка, выпившая все силы, не уняла бешеного желания овладеть Агнией. Именно так. Хочу не просто трахнуть кого-то, а вторгнуться в её никем не тронутое тело. Хочу настолько сильно, что аж трясет от ледяного озноба, и горячая вода не помогает.
Моя звериная натура всегда играла мне на руку: помогала в жизни и бизнесе. Теперь же я удерживаю ее, словно огромного бурого медведя. Ведь если он вырвется на свободу, то даже кровавой пыли от капризной принцессы не оставит.
И все же не собираюсь спускать на тормозах ее вчерашнее поведение. Пусть малышка Агния научится уважать своего мужчину здесь и сейчас. Любому другому я бы за такое пренебрежительное отношение голову оторвал. Ее же ждет другое наказание.
Выхожу из душевой, провожу руками по волосам, зализывая их мокрые назад, и повязываю вокруг бедер полотенце. Шлепая босыми ногами, иду по коридору. С меня струйками стекает вода, но мне на это плевать, как и на отсутствие одежды. Пусть привыкает. Скоро мое голое тело перестанет ее шокировать.
Решительно дергаю ручку двери и понимаю, что моя принцесса забаррикадировалась. Нет, девочка, никакие двери тебя уже не уберегут, раз я решил тебя присвоить.
Долблю кулаком в полотно, портя облицовку, и дергаю ручку так мощно, что чуть не вырываю механизм с корнем.
— Агния, открой живо!
Я слышу в комнате шорохи, ее тихие, крадущиеся шаги. Сидит там как мышка, надеется, что поможет. Нет уж, дорогуша, не на того напала. В игрушки играть не собираюсь.
— Я считаю до трех, и, если ты не откроешь дверь, я ее высажу. Мне это ничего не стоит.