— Я просто хочу домой, — выпаливаю беспомощно, надеясь, что этот мужлан сжалится надо мной.
— Хорошо, Агния, — внезапно выдает он. — Отвезу вас домой. Только успокойтесь сначала. Идет?
Я киваю, не в силах поверить в услышанное. Сейчас мой кошмар закончится. Хмурый Рафа отвезет меня домой, и я буду жить своей прежней жизнью.
— Хорошо, — гнусавлю я, продолжая всхлипывать.
Тело обмякает, избавившись от стресса, который пару мгновений назад кипел в венах расплавленной лавой. Я чувствую себя страшно уставшей, и в то же время внутренний голос настойчиво шепчет одно: не расслабляйся, нужно бежать.
— Попейте, — протягивает мне бутылочку воды.
Я беру ее словно белый флаг, стараясь не касаться его, но взгляд отчего-то вновь сканирует открытые участки тела. Этот человек для меня сродни ребусу. На правом мизинце простое гладкое кольцо, очень напоминающее женское…обручальное. Рафа явно не из тех, кто будет носить украшения просто так. Значит, оно для него много значит.
Отворачиваю колпачок и делаю пару мелких глоточков, чтобы унять стрессовую икоту. Я хочу успокоиться, но сердце начинает биться еще отчаяннее, когда я замечаю, что Рафа забивает адрес в навигатор. Я безмолвно молюсь, чтобы увидеть знакомую улицу. Вся вытягиваюсь в струнку и максимально подаюсь вперед, чтобы четко видеть, что он набирает.
Я готова расцеловать дисплей навигатора и разреветься уже от счастья. Чувствую себя героиней слэшера, которой удалось сбежать от маньяка.
— Так что стряслось, Агния? — спрашивает Рафа, выехав из ворот. — Вас кто-то обидел? Может, я могу помочь?
Обидел. Меня обидел его хозяин, но я не могу рассказать о том, что случилось ночью.
Ловлю его пристальный, изучающий взгляд в зеркале заднего вида. Этот человек без конца сканирует меня. Словно знает обо всем, что случилось.
Съеживаюсь, вжавшись в спинку, и обнимаю плечи руками. Рафа сейчас думает о том, что произошло ночью между мной и Цербером. От этого еще противнее. Я мерзка себе. Мне не за что зацепиться. Вещи новые, и на них нет моего запаха, а волосы тошнотворно воняют одеколоном Цербера. Я затаскиваю ногу на сиденье и изо всех сил сжимаю в пальцах ремешок на босоножке.
— Все в порядке, — вру я. — Просто завал хвостов по учебе. Извини, что сорвалась на тебя. Я не должна была.
Сейчас мне безумно стыдно за свое поведение. Рафа не виноват в моих проблемах. Он хороший, хоть и не улыбается.
— Тогда вам нужно больше отдыхать, — продолжает отслеживать меня, словно я могу сбежать из закрытой машины. — Попросите Олега Владимировича сводить вас на озеро вечером.
— Нет, — буквально выкрикиваю я. — Я не хочу гулять. Я буду дома.
— Как знаете, Агния, — кивает он, прибавив газа.
Наше мирное согласие прерывает требовательный звонок мобильного, закрепленного на приборной панели. Подскакиваю так высоко, что почти касаюсь макушкой крыши.
Мой тревожный взгляд вновь прилипает к дисплею. Холодею, увидев лаконичное «босс».
Я готова умолять, чтобы он проигнорировал звонок и вез меня дальше, но это не сработает. Все, что мне остается, это беспомощно наблюдать, как мой водитель принимает вызов.
— Да, Олег Владимирович, — голос у Рафы как струна, а между бровями залегла глубокая морщинка, так сильно они насуплены.
— Ты где? — рявкает Цербер.
— Везу Агнию домой, — отвечает тот, тяжело сглотнув.
— Я приказал тебе отвести ее на учебу и обратно! — льется его ярость из динамика.
Вжимаюсь в сиденье, боясь, что он даже так может сделать мне больно.
— Она была очень расстроена и попросила туда отвезти.
— Еще раз ослушаешься моего приказа, можешь искать новую работу. Вези ее обратно, отведи в спальню и запри там, — выдает он жуткий приказ, а потом добавляет: — Дай Агнии трубку.
Рафа снимает телефон с держателя и протягивает его мне. Обхватываю девайс онемевшими пальцами и чуть не роняю.
— Будешь дальше истерить и не слушаться, — продолжает давить и запугивать Цербер, — твоя мама уже сегодня вечером заплачет очень горько. Подумай хорошо, что можно сотворить с моими связями, а потом решай, куда отправиться.
Отключается. Я слушаю короткие гудки, сотрясаясь от разрывающих грудь рыданий.
Рафа молчит. Рывком выворачивает руль и съезжает на обочину. С одной стороны, я почти уверена, что между верностью боссу и мной, он выберет работодателя, который буквально купил себе верного цепного пса. А с другой… Может, он все же поможет мне? Может, Рафа, который себе на уме собрал на Цербера компромат, или еще что?
Он смотрит в одну точку и молчит, а у меня внутри протяжно звенит, словно душа сделана из хрусталя и только что разбилась. Отчаяние становится абсолютным, когда приходит осознание того, что Рафа просто не знает, что делать. Он вовсе не горит желанием мне помогать.