— Я всегда рядом, Агния. Если что-то будет нужно, не стесняйтесь обращаться, — чеканит казенно.
Если вдруг мне что-то будет нужно. Мне нужно… Я хочу, чтобы он убил Цербера. Но о таком невозможно попросить. Рафа никогда не выполнит приказ посторонней девчонки. Но если я вдруг стану ближе…как его жена, чье кольцо уже вросло в палец мужчины, возможно, он поможет.
— Спасибо тебе, — через силу касаюсь его руки. — За помощь и обработку ран.
Через пластырь я чувствую жар. Как в дымке вижу, как хлеб летит на асфальт и разлетается крошками. Рафа поворачивает голову, и мы встречаемся глазами. Я выдавливаю из себя улыбку. Стараюсь казаться милой. Мне, маленькой и слабой, нужен такой друг. Мне нужен хоть кто-то, кто сможет противостоять Церберу.
Подскакиваю от резкого неприятно звука. Это вибрирует его телефон. Настойчиво и властно. Дрожь сотрясает мое тело — я точно знаю, что это он.
— Да, — рапортует Рафа, а из динамика доносится приглушенное рычание. — Хорошо. Скоро буду, Олег Владимирович.
— Что-то случилось? — спрашиваю я, глядя, как он, изменившись в лице, подскочил на ноги.
— Мне срочно нужно отвезти вас домой и ехать к Олегу Владимировичу.
— Скажи, что стряслось? — настаиваю я.
— И сам толком не понял, — пожимает плечами. — Пойдемте.
Стоит напротив меня и во взгляде ясно читается: «не создавай мне проблем. Меня ждет хозяин и некогда сейчас разбираться с его игрушкой».
Я не буду брыкаться и сопротивляться. Я слабее и Цербера, и Рафы. Нужно затаиться и наблюдать. Собирать этих двоих по частичкам, как пазлы, обезопасить мою семью, а потом уже спасать себя. Если останется что спасать.
— Хорошо, — киваю я и иду к джипу.
Прямо в уличной одежде забираюсь под одеяло с головой. Как это глупо и по-детски, особенно после всего того, что Цербер со мной сделал. Одеяло не поможет, потому что он не монстр, который прячется под кроватью, а самое настоящее чудовище.
Я убираю от лица пряди волос, которые пропитались затхлым сигаретным дымом. Мне мерещится, что в него примешался запах клубничного «Орбита», и желудок начинает мутить рвотными позывами. Сигаретная вонь со сладким химозным шлейфом всегда теперь будет напоминать мне о Рафе. Отвращение к нему смешивается с благодарностью. Ходит за мной везде и контролирует так же жестко, как и Цербер, да еще и травит душу издевательскими расспросами. Меня от него передергивает. И все же этот хмурый тип — единственный, кто хотя бы пытается разглядеть во мне человека. Да и не от кого мне больше ждать хоть какой-то помощи.
Мне нужна какая-нибудь кроха, за которую можно уцепиться и прекратить уже это свободное падение. Что-то теплое и родное.
Вытаскиваю из заднего кармана джинсов телефон. Смахиваю в сторону сообщения от Алекс и набираю маму. Молюсь, чтобы она взяла трубку.
— Да, доченька, — череду монотонных гудков прерывает мамин родной и ласковый голос, и сердце начинает колоть иголкой.
— Привет, мам, — произношу я, и из глаз сразу начинают литься слезы.
— Что-то случилось, Асенька? — спрашивает она с тревогой в голосе. — Ты, что плачешь там?
Со мной случился Цербер. Это хуже, чем калечащая авария или страшная болезнь. Но я беззвучно проглатываю слезный ком, чтобы не расстраивать маму, которая сейчас нужна Никите.
— Все хорошо, мам, просто очень соскучилась и решила позвонить. Как вы там? Как Никитка?
— Ась, точно все хорошо? — продолжает допытываться мама.
— Конечно, — отзываюсь я, растянув губы в подобии улыбки, будто она меня видит, и меняю тему: — Как лечение?
— Доченька, ты не представляешь, какие чудеса произошли с Никитой за время терапии. Я его просто не узнаю. Доктор Бейтлер — волшебник. Вот только, — мама запинается, а мое сердце почти останавливается.
— Что, мам? — спрашиваю, еле дыша.
— Никите нужно лекарство. Оно очень дорогое, и мы с дядей Ильдаром можем оплатить только половину курса. Ася, ты не могла бы поговорить с Олегом? Попросить, чтобы помог. Он так хорошо к тебе относится.
— Это лекарство точно поможет? — спрашиваю я, надеясь услышать, что шансы малы.
Я плохая дочь, и такая же сестра. Я готова сейчас пожертвовать здоровьем Никиты, лишь бы не идти на новые унижения перед Цербером. Мне противна одна только мысль о том, что придется сблизиться с ним по собственной воле.
— Доктор говорит, что прогноз самый благоприятный. Олег, кстати, звонил мне утром, чтобы успокоить и сказать, что он приглядывает за тобой. Олег еще сказал, что относится к тебе по-особому. Друг твоего дяди — очень добрый и великодушный человек. Он обязательно поможет Никите, если ты попросишь.