В небольшом женском туалете, оформленном рельефной штукатуркой, мы одни. Я обращаю внимание на зеркало, на котором кто-то розовой помадой написал красноречивое «slut». Всё вокруг словно насмехается надо мной, грязной и оскверненной. Все будто знают, что я всего лишь безвольная игрушка Цербера.
— И долго ты еще собиралась скрывать это от меня? — спрашивает, поджав пухлые губки и хищно сощурившись.
— Что это? — я не могу понять, почему ее тон такой злой и требовательный.
— Что встречаешься с Олегом, — уточняет Алекс, напоказ поправляя макияж перед зеркалом.
— Не встречаюсь я с ним, — отвечаю раздраженно, пытаясь защититься от глупых нападок лучшей подруги.
— Ага, конечно! Думаешь, я слепая? Я видела, как он тебя лапал в зале, а ты была не прочь. Как ты могла, Агния? — шипит она так зло, что я вся съеживаюсь.
Я готова расплакаться от обиды. Как так получилось, что мой родной человек делает мне больнее Цербера?
— Алекс, все сложно, — бормочу я беспомощно.
— Ничего сложного, Агния, — передразнивает Алекс мою манеру речи. — Ты просто обскакала меня, зная, что я сохну по Олегу. Переспала с ним, да?
— Алекс, что ты говоришь? Я не знала, что он тебе настолько нравится, — хватаю подругу за руки. — Он мне не нужен, слышишь?
— Значит, да. — смотрит на меня с пренебрежением. — Вот оно как. Ты мне вешала лапшу на уши, что ждешь того самого, особенного, а сама втихушку подложилась под Олега. А он мне реально нравится. Я все пыталась его завлечь, а ты взяла и все испортила.
— Так забирай, — выкрикиваю я, взбешенная ее глухотой к моим словам.
Я выбегаю из туалета, потому что нет сил больше находиться с ней в одном помещении. Нет сил терпеть ее нападки и обидные слова. Цербер насилует меня, а Алекс думает, что я захотела этого сама.
Как она, моя лучшая подруга, может не видеть, что он сделал со мной? Как может желать это чудовище?
Мне хочется бежать прочь, но вместо этого я возвращаюсь к нему. Потому что, если сбегу, Цербер достанет меня хоть из-под земли. И накажет не только меня, но и мою семью.
Я сажусь рядом с ним, развалившимся на диване и пускающим в потолок сизые дымные кольца.
— Где подружку потеряла? — хрипло спрашивает он, выпустив струйку дыма мне в лицо. — Попка у нее, кстати, ничего. Рабочая. А вот ротик так себе. Губы перекачанные. Не люблю такие. Сосут плохо, потому что чувствительность снижена.
— Олег, прошу тебя, не трогай Алекс, — прошу я, прекрасно зная о его репутации.
Олег меняет женщин как перчатки. Нет, не так. Он пользует их как дешевые вещи, потребляет как фастфуд. Цербер ненасытен, и по его полному похоти взгляду я понимаю, что одной меня этому чудовищу мало, даже когда он делает это со мной сутками.
— Не трогать Алекс, да? — усмехается он. — Бедная ты наивная овечка, Агния. Она сама хочет, чтобы я ее трахнул. Глазками стреляет каждый раз, как пересекаемся. Или ты думаешь, я таких вещей не замечаю? Ты тоже так смотрела тогда, на веранде.
— Олег, пойдем танцевать, — вклинивается вернувшаяся Алекс в наш разговор и тянет его за руку. — Хватит уже тут сидеть с нашей отличницей.
Она вела себя так, сколько я себя помню. Если у меня появлялась игрушка, которая нравилась ей и которой я не желала делиться, Алекс просто отнимала ее у меня. Если же я заводила нового друга, она делала все, чтобы переманить его на свою сторону. То же самое происходило и с парнями. Я прощала ей все эти выходки, но сейчас подруга пытается обратить на себя внимание настоящего хищника.
— А пойдем, — весело отзывается Цербер.
Он смеряет меня презрительным взглядом, и уже сам тащит Алекс на танцпол. Они весело смеются и перебрасываются шуточками, которые тонут в громкой музыке.
Оба тусовщики. Им комфортно в неоновых вспышках. Их тела двигаются в ритм музыке и друг другу. Они часть толпы, и в то же время увлечены друг другом. Одурманенные адреналиновым безумием, оба страстно желают сделать мне больно.
Церберу не удастся вызвать во мне ревность. Я бы даже обрадовалась, что он увлекся другой женщиной. Но эта другая — моя лучшая подруга, и она из кожи вон лезет, чтобы показать, что желаннее и сексуальнее меня.
Хоть мы и дружим почти с пеленок, Алекс всегда мне завидовала. Она постоянно перекраивает себя: то меняет форму носа с помощью ринопластики, то осветляет волосы. Но так и не может добиться идеала, к которому так стремится. Однажды моя лучшая подруга призналась, что хотела бы выглядеть как я, но не может, как бы ни пыталась.