Я целовалась раньше с парнями, в том числе и по-взрослому, но то было стыдливо и неловко, и почти не пускало мурашек по коже. А Олег показал мне, что такое настоящий французский поцелуй, в котором ты растворяешься. На пару мгновений я потеряла себя и нашла нас, хотя никогда не думала о нем в романтическом контексте. Хорошо, почти никогда не думала…
Мне было безумно стыдно и страшно, что мама увидит, как меня целует взрослый мужчина, друг моего дяди. Но сквозь стыд и страх пробивалось нечто новое и волнующее. Возбуждение, которое родилось там, где соприкоснулись наши губы, огнем прокатилось по венам и разлилось тягучим возбуждением внизу живота. Я отбивалась от него, потому что воспитана по-другому, и в то же время мне хотелось, чтобы Олег не останавливался.
— Вересова! — почти орет преподаватель у меня над ухом.
Подскакиваю и вновь оказываюсь в реальном мире, где нет его рук и губ. Зато есть целая аудитория глаз. И все они смотрят на меня.
— Что? — бормочу я, а мой взгляд мечется между испуганным лицом сокурсницы Риты и перекошенной физиономией преподавателя по зарубежной журналистике.
— Вересова, — вновь почти выкрикивает он мою фамилию, — покажи мне свой конспект по разбору «Защиты Лужина».
Опускаю глаза на свою тетрадь и с ужасом понимаю, что вместо лекции там одни каракули, которые я начертила словно в трансе. Что только со мной происходит? Все время думаю о нем и том почти насильно сорванном поцелуе.
— Извините, Валерий Александрович, — бормочу я, вцепившись в тетрадку так крепко, что бумага начинает деформироваться под моими влажными пальцами. — У меня очень боли голова. Кажется, я заболела. Можно, мне выйти?
— Хорошо, Вересова, но хвосты свои, чтобы подтянула, — отчитывает меня препод, но я пропускаю все его замечания мимо ушей, главное — разрешил уйти.
Как попало засовываю свои вещи в сумку, закидываю ее на плечо и выбегаю из аудитории, под удивленные взгляды и улюлюканье ребят.
Несусь по ступенькам, перепрыгивая по две зараз — хорошо, что сегодня на мне балетки, иначе, я бы уже катилась по ним кубарем.
Толкаю тяжелую дверь и наконец выскакиваю на улицу. Мое горящее огнем, как в тот знойный вечер, лицо тут же охлаждает ароматный летный дождь. Моргаю, потому что тушь тут же размылась от мощных струй и попадает в глаза, пощипывая их.
— Агния, — окрикивает меня смутно знакомый голос, но я никак не могу вспомнить, кому он принадлежит.
Резко оборачиваюсь, прокрутившись вокруг своей оси, и почти натыкаюсь на Рафу, парня с вечно суровым лицом, который всегда при Олеге. Я без понятия, кто он и почему Олег таскает его с собой абсолютно везде, но каждый раз, когда вижу этого Рафу, задаюсь вопросом: а он вообще улыбается хоть когда-нибудь?
Мне почему-то страшно неуютно смотреть на его словно высеченное из камня лицо, и я опускаю глаза и принимаюсь рассматривать его такие же неизменные берцы — тяжелые и массивные.
— Олег Владимирович прислал меня за вами, — поясняет он по-армейски четко, но я не вижу в его словах особого смысла.
Зачем Олег прислал за мной своего человека?
— Не понимаю? — срывается с моих губ, по которым скользят капли дождя. — Зачем?
— Приказал отвести вас домой, — так же кратко поясняет Рафа.
Подскакивает ко мне, сдирает со своих мощных плеч кожанку и простирает ее над моей головой, защищая от дождя и укутывая терпким, теплым запахом натуральной кожи.
— Не надо, — отнекиваюсь я, хотя моя красная «красавица» в ремонте. — Я вызову такси.
— Если Олег Владимирович приказал отвести вас домой, то это я и сделаю, — отчеканивает он и подает мне руку, продолжая другой поддерживать куртку.
Киваю, и мои холодные, мокрые пальцы тут же оказываются в капкане его шершавой руки. Мне нечего бояться. Его же прислал Олег. Просто подвезет меня домой и все.
Десяток шагов по довольно глубоким лужам, и передо мной открывается дверь огромного, как и сам Рафа, черного джипа. Рыбкой ныряю на гладкое кожаное сиденье. Сухой комфорт просторного салона отвлекает от странных мыслей, которые роятся в голове.
Рафа садится за руль, захлопывает дверь, которая закрывается с тихим щелчком, и мы плавно трогаемся.
— Там, на сиденье салфетки, — безэмоционально сообщает он, уставившись на меня в зеркало заднего вида.
— Спасибо, — киваю я и принимаюсь подтирать следы поплывшей косметики, смотрясь в маленькое зеркальце, которое достала из сумки. — Не стоило Олегу присылать тебя, чтобы отвести меня домой.