— Роди мне сына и свободна, — тут же перехожу к делу. — Слово даю, что возвращать не буду.
Вот сказал это и задумался: я бы реально выполнил обещание? Фигня. С какого хера мне вообще ее отпускать? Но пусть уже замотивируется идеальной морковкой. Родит и сама никуда не денется.
— А что будет с ребенком? — заикается Ася, а глазки наполняются слезами.
Ее трепещущее тело скрыто от меня только лишь тонкой ночнушкой, и я уже представляю, как сорву ее прямо сейчас. С удовольствием превращу в лоскутки.
— Ребенок мой, и останется со мной, — говорю как есть, не юлю. — У него будет штат нянек и, вообще, все самое лучшее, что можно купить за деньги. Да и что может дать такая мамаша, как ты?
— Я никогда не оставлю тебе своего ребенка, — выпаливает она, задыхаясь словами. — Никогда.
Вот ты как, Агния. Опять зубки показываешь. Все не уймешься никак, и ничему жизнь тебя не учит. Давай бейся, сопротивляйся. Я это люблю. Меня это возбуждает.
— Это еще почему? — делаю шаг вперед, отчего Ася вздрагивает и налетает спиной на комод. — У ребенка будет все, и даже больше. Другие только мечтать о таком могут, а ты вновь морду гнешь, принцесса.
— Олег, ты наркоман, — шепчет она, на каждом слове теряя свою больную храбрость.
Морали мне читать решила. Ее папка, который сбежал от блаженной мамаши, наркоманом не был, но перед тем как свалить в закат, успел сделать сынишку-полудурка. Херня все это. От таких маскулинных мужиков, как я, рождаются сильные здоровые дети, если, конечно, их мамка по рукам перед зачатием не ходила. А Агния мне досталась чистенькая, без следов других мужиков в матке.
— Насрать, — прикрикиваю я на нее, — но, если тебя это так волнует, я завяжу со «снежком», пока бейбика не заделаем.
— Нет, ни за что. Я знаю, что ты меня никогда не отпустишь. Я не хочу, чтобы в заложниках у такого монстра, как ты, оказался еще и мой ребенок.
— Я купил тебя и буду использовать, как захочу, — ору я и заскакиваю на кровать.
Зарвавшаяся кукла. Сейчас я ей покажу, как от меня нос гнуть. В один прыжок оказываюсь рядом с Агнией и хватаю ее за руку. Дергаю на себя и заваливаю на кровать. Пытается смыться, но от страха тело не повинуется. Я же на адреналине работаю как часы.
Вжимаю рыпающуюся девчонку в матрас и осёдлываю. Ася упирает мне в грудь ладошки и пытается оттолкнуть. Хер там. Хватаю разом оба запястья и вздергиваю руки над ее головой.
— Нет, — рычит Агния сорванным голосом.
Я не без наслаждения срываю с нее сорочку и закрытые бабкинские трусы и провожу пальцем по шее. Обвожу затвердевшие горошины сосков и тяну палец вниз, пока не упираюсь в основание клитора. Раскрываю сухие складочки и проталкиваю в тёплое, дрожащее пространство палец.
Она пытается вывернуться, но я жестко сковываю ее бедра коленями.
— А теперь поговорим по-взрослому. Теперь ты меня услышишь. Любая баба лучше воспринимает сказанное мужиком, когда лежит на спине с широко раздвинутыми ногами.
— Зачем тебе, вообще, ребенок? — уходя в истерику, спрашивает она.
— Успокойся, — шепчу над ухом, поглаживая твердеющую горошинку клитора. — Лучше нам договориться по-хорошему. Мои родители хотят внука, а я — сына.
Продолжаю мягко ее возбуждать, чтобы понимала, что я могу быть нежным и ласковым, если она не будет вести себя как херова мажорка. Двигаю внутри нее пальцем, наслаждаясь хлюпающими звуками.
— Почему я? — спрашивает, отвернувшись от меня
— Потому что я так захотел.
— Я не могу, — всхлипывает она, разрываемая эмоциями.
— Не можешь. Должна. Я тебя купил. И буду пользовать, как захочу. Как готовую дать во все дырки шлюху. Или как инкубатор, — напутствую мою капризную принцессу, засадив палец до основания.
— Ты можешь насиловать меня сколько угодно, — выдает Ася, активно заерзав подо мной, — но я не собираюсь рожать от монстра.
Ее презрительный взгляд как пощечина. Оборзевшая ванильная принцесса.
— Я больше такого не предложу, Агния, — повышаю голос. — Просрала ты свой единственный шанс уйти от меня. Теперь все будет так, как я захочу.
Отпускаю ее руки и вдавливаю пальцы здоровой руки во впалые щеки. Заставляю смотреть себе в глаза. Вижу там ненависть и страх.
— Есть вещи, над которыми ты не властен, — выдает она картонную фразочку, которую, наверное, в книжке вычитала.
Она меня недооценивает. Я умею наказывать очень по-разному. И лучше со мной дружить.
— Ошибаешься, — шепчу ей на ушко. — Хочешь, чтобы я прекратил и ушел? — спрашиваю, втолкнув в нее еще один палец.
— Я хочу, чтобы ты отстал от меня, — выдает, сглотнув стон. Тело честнее, чем она.