Иду как на расстрел. Мне кажется, что в тот момент, когда я попрошу таблетки, Цербер просто появится из-под земли и накажет меня за непослушание. Жестоко накажет.
Вхожу, звякнув колокольчиком над дверью. За прилавком скучает дородная тетка в застиранном белом халате. Я подхожу к стеклу и тихо прошу, протягивая ей купюру:
— Мне противозачаточные таблетки, пожалуйста.
— Какие? — спрашивает провизорша громогласно.
— Любые, — отзываюсь, мертвея от ужаса.
— Вам врач какие прописал? — не унимается она.
— Я не помню. Любые.
Тетка хмыкает, встает, открывает один из дальних ящиков и начинает там рыться. Шмякает на прилавок пачку и сует купюру в кассу.
Кладет передо мной сдачу, но меня она не волнует. Я разрываю картонную упаковку и дрожащими пальцами выковыриваю из блистера крошечную таблетку. Отправляю ее в рот и глотаю маленький, сладковатый кругляш.
Стараясь не замечать ошарашенного взгляда провизорши, запускаю руку под водолазку и прячу таблетки в бюстгальтере.
Разворачиваюсь и быстро иду к выходу.
Распахиваю дверь и натыкаюсь на Алекс. С минуту мы просто смотрим друг на друга. Она пытается уничтожить меня презрительным взглядом прищуренных глаз. А я готовлюсь защищаться.
Она травит меня во всех соц. сетях, издевается на учебе, и сейчас я не жду от бывшей лучшей подруги ничего хорошего.
Алекс сияет вечерним макияжем с накладными ресницами, на ней нарядное мини-платье. Я же растрепанная и заплаканная, одетая во что попало. И все же она мне завидует. Завидует, потому что я попала в лапы к Церберу.
Сжимаю челюсти и пру как на танке. Задеваю ее плечом.
— Эй, Агния, — окрикивает меня Алекс и громко на всю аптеку добавляет: — Куда собралась, лживая, подлая сука?
Эти слова простреливают меня пулей и вновь пускают по венам чистую ярость. Ее так много, что она проливается слезами, сочится с кончиков пальцев, идет носом.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь, готовая дать отпор. Никогда еще я не испытывала подобной злости. Впиваюсь пальцами в ее руку и с силой дергаю на себя.
— Как ты меня назвала? — шиплю я сквозь сжатые зубы в лучших традициях Олега Цербера.
С волками жить — по-волчьи выть. Мне надоело быть половой тряпкой, об которую все вытирают ноги. Я не могу противостоять Церберу, который играет в меня как хочет, но для Алекс девочкой для битья больше не буду.
Розовые очки бьются стеклами вовнутрь. Я прочистила свои раны от радужных осколков и готова дать отпор.
Я никогда не принимала наркотики, но сейчас, кажется, понимаю, как чувствует себя Цербер, когда ее ноздри белеют от «снежка», а глаза становятся безумными.
Пару часов назад мне казалось, что он сломал меня, загасив внутренний свет. Но, пожалуй, стоит поблагодарить моего мучителя за то, что сделал меня сильнее, раздув тьму внутри моей души.
— Дешевка ты, Агния, — проговаривает она, сдувшись в своем «праведном» гневе.
Пытается выдернуть руку из моих пальцев, но я впиваю то, что осталось от ногтей, в мягкую плоть. Делаю глубокий вдох. Голодный желудок сжимается от мерзко-сладкого запаха ее духов, в который примешивается хлорно-аптечный душок.
Фиксирую взгляд на ее накладном хвосте в стиле Арианы Гранде. Пальцы второй руки уже перебирают воздух — так хочется схватить его и стащить, вырывая заодно и родные волосы. Но есть идея получше. Она как вспышка молнии, которая ярко озаряет мой новый путь.
Сначала смешать с дерьмом словесно, потом — добить свою жертву физически. Этому меня научил Цербер.
— Еще что скажешь? — улыбаюсь я снисходительно-стервозно. — Смирись уже с тем, что ты сама дешевка. Ты ведешь себя как последняя сука, потому что он тебя не захотел. Даже под веществами отказался трахнуть.
— Да как ты смеешь… — захлебывается моя «подружайка» словами.
Ее рука подлетает в воздух и застывает нелепо как у марионетки. Вероятно, мой безумный взгляд ее охладил. Правильно. Связываться с затравленными людьми опасно. Они подобно диким зверям, попавшим в капкан, могут задрать, будучи на последнем издыхании.
— Смею, — рычу гортанно, продолжая сдавливать ее запястье. — Мне даже жаль тебя. Чисто по-женски. Такой мужик, как Олег, — это событие в жизни любой женщины. Он очень щедрый. Мы с ним отдыхали в Швейцарии. На том самом курорте, которой не проспонсировали твои родители-торгаши.
— Какая же ты мерзкая, Агния, — чуть не плачет Алекс, уже и не пытаясь освободиться от моих пальцев.
Бросаю взгляд на тетку-провизоршу. Смотрит на нас с интересом. Еще бы попкорн из-под прилавка достала. Гляди-гляди, сейчас будет очень больно. И на этот раз не мне.