— Может, и так, но каждую ночь Олег очень старается, чтобы сделать мне хорошо. — для убедительности я оттягиваю ворот водолазки и показываю ей свежий засос. — И днем тоже. Ты даже не представляешь, какой он, — мечтательно закатываю глаза, — страстный, нежный, ураган просто. А еще у него очень большой…
— Сука, — визжит она и пытается отвесить мне оплеуху.
Я перехватываю руку и гну ее пальцы в обратную сторону, отрывая наращенные ногти от мяса. Алекс визжит поросенком от боли, но я только начала. Никогда раньше не дралась, и сейчас меня ведут чистые инстинкты.
Рывок — вцепляюсь в манящий искусственный хвост и остервенело дергаю назад. Алекс взвизгивает, а я остаюсь с мохнатой добычей.
Туфли на каблуках — ужасно неудобная обувь. И дико неустойчивая. Врезаю носом своей кроссовки по прозрачному каблуку. Алекс летит вниз, внутрь аптеки, увлекая меня за собой.
Приземляюсь жестко, разбив коленки о кафельных пол. Боль только добавляет сил. Тем более, соперница, вероятно, отшибла всю спину. Хотя ягодичные импланты, вероятно, смягчили падение.
Меня заклинивает. Я сижу на ней и втягиваю носом вязкий воздух, припахивающий кровью. Я никогда не била кого-то по лицу.
Алекс дезориентирована. Щиплет мои бедра пальцами и пытается подняться. Я наваливаюсь на нее всем телом, не позволяя пошевелиться. Прижимаю ее руки к полу. Сама удивлена, откуда во мне, измученной и истерзанной, столько сил.
— Ты ему надоешь. Блаженная дурочка. Ему просто экзотики захотелось. Наслаждайся, — хрипит она, тяжело дыша. — Сейчас попользует тебя еще недельку и вышвырнет как мусор, ради кого-то получше.
— АААА, — реву я и сжимаю пальцы в кулаки.
Я колочу ее по лицу. Мои костяшки то входят во что-то мягкое, то жестко врезаются в кости. Тогда становится больно, и руки начинают трястись. Но я только крепче сжимаю кулаки и продолжаю разбивать плоть в фарш.
Мне на лицо летит что-то теплое и мокрое. Я облизываю губы и ощущаю во рту вкус солоноватого металла.
Перед глазами сплошное красное марево, все тело пульсирует, а пол стал мягким и вязким. Нет больше опоры — только ритмичная работа моих кулаков.
— Что вы тут устроили? — визг тетки над ухом. — Прекратили живо! Сейчас милицию вызову.
Плевать. Мне дико хочется схватить ее за плечи и приложить тупой башкой о кафель, но меня отрывают от охающего тела и тащат прочь. Опять.
— Пусти! Пусти! — рычу я, хотя прекрасно понимаю, что из этой хватки не вырваться.
— Агния, хватит, — слышится эмоциональный как никогда голос Рафы. — С нее хватит. Все!
— Пошел ты, цепной пес, — реву я, брыкаясь и вцепляясь в его руки.
Рафа молча запихивает меня на заднее сиденье, заскакивает за руль и трогается с места так резко, что я влетаю грудью в спинку переднего сиденья. Скорчиваюсь от острой боли и закашливаюсь.
— За что ты ее так? — ловлю в зеркале заднего вида его ошарашенный взгляд.
— За длинный язык, — бросаю, забравшись с ногами на сиденье.
Я только что избила человека. По-настоящему. До крови. Мне вдруг становится страшно.
— Сама как? — продолжает допытываться моя суровая нянька.
— Нормально, — стараюсь звучать дерзко, но голос срывается на писк. — Что теперь со мной будет?
Где-то позади ревут мигалки. Я подскакиваю и задерживаю дыхание в ожидании его ответа.
— Сейчас там отработают менты и скорая, а утром проблему дорешаем. Все будет хорошо.
Пока мы движемся, я в безопасности. Алекс уже позади, а Цербер еще не наступил. Но бежать вечно не выйдет. Вот он, чертов особняк.
Я не буду сейчас сопротивляться. Нет сил и смысла.
Рафа открывает дверь и подает мне руку. Аккуратно подхватывает на ладонь мою разбитую кисть и поддерживает за талию. Хорошо, что так. Иначе, я бы рухнула.
Мой верный пес достает из кармана телефон и какое-то время всматривается во вспыхнувший экран. А потом вдруг подхватывает меня на руки и как невесту несет к дому. Я прижимаюсь к теплой груди и позволяю себе короткую передышку. Адреналин в крови перегорел, и мышцы стали как вареные макаронины. Чувствую себя больной и уставшей.
В отличие от Цербера, он несет меня не в спальню или душ, чтобы «отмыть», а на кухню. Ставит меня у раковины и включает воду.
— Давай сюда руки, — тянет мои кисти под струю. — Надо промыть раны. Вот так.
Как загипнотизированная наблюдаю, как вода становится красноватой и утекает в слив.
Рафа оставляет меня у раковины и начинает рыться в одном из шкафов. Достает аптечку, а из нее нервным движением выхватывает бутылочку с перекисью.