В кармане надрывается телефон. Кого там черти дернули сейчас звонить? Отрываюсь от дрожащей Агнии и достаю его из кармана. Вдруг с батей что.
Скрытый номер. Как такое, вообще, возможно? Мошенники таким людям, как я, не звонят.
— Да! — гаркаю я. — Кто это?
— Не важно, кто я, Олег. Я всего лишь передаю информацию, а заказчика ты еще встретишь, — издевательский смешок. — Если он пожелает, конечно.
— Что это за бред? — рычу я.
— Слушай меня внимательно, урод, — повышает незнакомец голос. — От этой информации зависят жизни твоих близких.
— Чего ты хочешь? — липкий страх разливается по мышцам и превращает их в камни.
— Даже у таких скотов, как ты, есть дорогие люди. Их ровно трое. Одна с тобой и в безопасности, а двое других за скобками.
— Это угроза? — голос мой приобретает мерзко-дрожащие интонации.
— Если поторопишься, успеешь попрощаться. Может быть.
Гудки в трубке. В груди что-то лопается с острой болью, и воздуха становится так мало, что я чувствую себя рыбой, выброшенной на сушу.
Что еще за тупые шуточки? Кто в здравом уме посмеет вот так схлестнуться со мной лоб в лоб, да еще и близким моим угрожать будет? Разве что последний смертник. Нет в этом городе таких величин, которые стали бы так нагло с Олегом Цербером рамсить.
— Что случилось? — спрашивает Агния, задрожав всем телом. Вероятно, моя перекошенная морда ее напугала.
Я прижимаю ее к кровати, чтобы унять эту нервную трясучку, от которой даже дыхание сбивается. Переношу ладонь на живот и глажу его, чтобы сын там внутри знал, что я все порешаю. Звонившему яйца вырву и в глотку запихну, а с заказчиком, который подослал тех утырков у клуба, что пострашнее сделаю. Пусть только обнаружит себя, гнида.
— Ничего, рабочие вопросы, — отвечаю, убрав пакостное дрожание из голоса. — Ты отдыхай. Я утром приеду, а попозже Рафа зайдет. Скажешь ему, что принести. И чтоб ела хорошо.
— Мама и Никита в порядке? — спрашивает, вцепившись в мое запястье.
— Конечно, — отмахиваюсь я. — Что с ними будет? Рафа принесет телефон, и ты позвонишь мамке. — тянусь к ней и целую в горячий лоб.
Вскакиваю на ноги и иду к выходу. Уже на пороге оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Агния в порядке. Смотрит на меня огромными глазами, из которых слезы льются потоками. Бедная овечка. Перепугалась, видите ли, за мамку блаженную и брата-имбецила. Кому они нужны, а?
Обливаюсь горячим потом и пытаюсь унять взбесившееся сердцебиение. Чувствую себя крысой в лабиринте или героем шутера от первого лица.
Сношу всё и вся, что попадается на пути, и прорываюсь наружу. Нужно срочно к родителям. Пока своими глазами не увижу, что они в порядке, не успокоюсь.
Вены, омываемые изнутри чистым адреналином, пульсируют так, что грозят лопнуть. В голове полный трэш: смесь маминого смеха, батиных зычных разносов по всем поводам и жалобных всхлипов Агнии.
Выскакиваю на улицу и в момент промокаю, прошитый холодным осенним дождем. Темное небо простреливается молниями, а хлесткие порывы ветра охаживают голую грудь.
Ежусь и бегу к тачке, на лобовухе которой мечутся дворники, не справляющиеся с наплывом воды. Долблю кулаком в боковое окно со стороны водителя.
Рафа тут же распахивает дверь. Пялится на меня как на умалишенного.
— Вылезай, — ору я, перекрикивая раскаты грома.
— Что случилось, Олег Владимирович? — спрашивает он, выбравшись из теплого салона под проливной дождь.
— Не знаю, но хрень какая-то творится. Ты с Агнией будь. Не оставляй одну ни на минуту. Головой за нее отвечаешь. Я к родителям.
— Помощь нужна? — спрашивает он, коснувшись ствола, спрятанного под пиджаком.
— Ты оглох? — рявкаю я, взведенный как курок. — Сказал, с Агнией будь. Пляши перед ней и все капризы исполняй. В положении Ася, ей нервничать нельзя. Убеди ее, что все путем.
Лицо Рафы перекашивается от услышанной информации, вмиг лишившись привычной непроницаемости. Стоит и молчит, только быстро моргает из-за льющейся в глаза воды. Беременная баба для него — святыня, но сейчас мне не до китайских церемоний и раскуривания сигар.
Я отодвигаю Рафу в сторону, заскакиваю за руль и, взвизгнув шинами, срываюсь с места. Гоню, рассекая воду словно волны. На дороге ад. Мне нужно туда как можно скорее, а я плетусь, ориентируясь только по сумеречным огонькам фар впереди идущих машин.
Набираю номер мамы, вслух умоляя, чтобы она взяла трубку. Только гудки, от которых мертвеешь изнутри, и переключение на мразотную голосовую почту после. Не сдаюсь. Набираю номер бати. Аналогичный результат. Ладно, Олег, не психуй. Старики рано ложатся спать. Отец на морфине, мать в постоянном стрессе — ей не до отслеживания телефонных звонков.