—Она моя, и я буду обращаться с Агнией так, как захочу, — упрямо цежу сквозь сжатые зубы
— Если тебе хочется делать больно тому, кто эту боль не принимает, то иди, поищи хорошего мозгоправа, — усмехается он и делает в воздухе странное смазанное движение. — Ты просто насильник, и таких мудаков надо кастрировать.
Боль. Эта зараза разливается в груди волной огня. Словно кто-то двинул туда кулаком. Хватаю воздух открытым ртом, но он стал густой и не проходит в легкие. Музыку заглушают натужные биты моего собственного сердца.
Пол. Приближается к носу. Удар. Его ботинки маячат перед глазами. Во рту вкус крови. Не могу пошевелиться. Открываю рот, пытаясь позвать на помощь, но оттуда выходит только тихий стон.
Я не удержалась от небольшого кроссовера романов: представилась прекрасная возможность показать разницу между темой и абьюзом.
Если хотите познакомиться поближе с Мастером или просто окунуться в мир БДСМ, то советую следующие романы:
Неистовый
Нежность по принуждению
На колени
Глава 15. Агния
Один, два, три, четыре, пять…, двадцать шесть…, сорок…, девяносто…, девяносто девять, сто.
Я, почти теряя сознание, вцепляюсь пальцами в нагревшиеся бортики ванны. По лицу струится пот, и меня бьет ледяным ознобом. Сердце колотится так, что колет в груди. Надо еще.
Лишь бы не отключиться.
Я тянусь к смесителю, поворачиваю переключатель влево до упора и подливаю в ванну горячей, парящей воды. Она рассеивается по дну и охватывает попу и живот волной огня. Я закусываю костяшку пальца, стараясь вытерпеть еще чуть-чуть. Голова кружится, а в глазах темнеет.
Прислушиваюсь к себе. Низ живота тянет. Немного, но все же. Вечером надо повторить.
Я крепко держусь за край защитного прозрачного экрана и с трудом поднимаюсь на дрожащие ноги, которые едва держат вес тела. Стараясь не рухнуть, ступаю на пушистый коврик, почти не чувствуя его под ногами. Кожа на ступнях размокла и противно ноет.
Зависаю перед большим зеркалом. От груди и ниже я — вареный рак, и только колени, которые торчали из воды, остались белыми.
Еще никогда мне не было так противно собственное тело, даже когда Цербер вторгался в него снова и снова. Внутри меня растет паразит. Его отродье, от которого меня постоянно тошнит.
Встаю в профиль и ужасаюсь тому, как быстро он растет. Я кладу руки на живот, который у меня всегда был не просто плоский, а впалый. Теперь он вздутый. Совсем скоро я почувствую, как оно шевелится.
Даже если завтра Цербер сдохнет от нового сердечного приступа или передоза, уже поздно для аборта.
— Ты будешь совсем как он, да? — спрашиваю, болезненно тыкнув пальцем в плотную кожу над пупком. — Конечно, да. Ты же его. Такой же упрямый. Никак не хочешь оставить меня. Я тебя никогда не полюблю. И тебе лучше вообще не рождаться.
Я замолкаю и зажимаю себе рот ладонями. Реву, задыхаясь от судорожных, парализующих горло всхлипов. Все это ночной кошмар, который стал моей подлинной жизнью. Я так мечтаю проснуться без Цербера рядом и этого в животе.
Никакой кармы нет. Его ничего не берет. Цербер выживает снова и снова. Он сдох. Его сердце остановилось почти на минуту, но приехала скорая, и врачи вернули моего истязателя с того света. Этот зверь полежал в больнице пару недель и вернулся, чтобы снова мучить меня.
Цербер перестал насиловать меня. Но он лапает мое тело все так же грязно. Постоянно нянчится с этим чертовым животом, словно нашел новый фетиш. А еще этот скот заставляет меня трогать его. Возбуждать руками. Вчера меня стошнило прямо в процессе — уж не знаю почему: из-за отвращения или токсикоза.
Я оборачиваю вокруг себя полотенце и возвращаюсь в спальню. Пока я мучила себя, сидя почти в кипятке, на гримерном столике появился очередной огромный, помпезный букет, от запаха которого к горлу подкатывает тошнота. Я беру его, открываю окно и скидываю на дорожку. С удовольствием наблюдаю, как композиция расплющивается и разлетается на отдельные элементы.
Я надеваю легинсы и мешковатое худи длиной почти до колен. Стараюсь касаться себя по минимуму. Единственное, чего мне хочется, — это забиться под одеяло и уснуть, но, если я не спущусь, Цербер сам придет. Или пришлет Рафу, чтобы тот уговорил меня спуститься.