— Кудрявцева в какой палате? — Спрашиваю дежурную медсестру.
— А Вы ей кто? — Отвечает она мне хитренько.
Достаю тысячу рублей и кладу ей на стойку.
— Муж. Так похож?
— У нас без анализов проходить дальше комнаты свиданий нельзя, — качает девчонка головой.
Кладу на стойку ещё пять тысяч.
— Сто третья палата, — с улыбкой сообщает мне дежурная.
— Федя, здесь меня подожди, — прошу друга.
Он особого энтузиазма пройти внутрь роддома не выказывает.
Поднимаюсь на второй этаж, захожу в отделение и вдруг слышу прямо душераздирающий женский крик, смешанный с истеричными слезами:
«— Верните мне сына!»
Глава 3
Настя
Кормлю дочь и слышу, как за стенкой в соседней палате раздирается криком сын. Я уверена, что это он!
— Принесите мне мальчика, — прошу медсестру из детского, тихо плача. — Я просто его покормлю. Принесите.
— Если вы не прекратите истерику, — строго говорит мне в ответ женщина. — Вам снова уволят успокоительное. За стеной не ваш ребенок. Ваш сын в кювезе. Он слаб, чтобы кушать самому.
— Но это же неправда, — шепчу надрывно. — Неправда. Семь и восемь по Апгар это много! Я своими ушами слышала. Ребенок здоров и доношен!
— Прекратите! — Обрывает она меня. — Займитесь дочкой.
Раскачиваюсь на кровати под мерное причмокивание и смотрю в стену, стараясь не реагировать на детский плач за стеной. Он становится все обиженнее и надрывнее.
У меня нет плана. Только отчаяние, которое затапливает сердце. Без справки и выписки мне даже свидетельство о рождении не дадут. Я связана сволочной системой по рукам и ногам.
Теперь у меня остаётся только одна надежда. Алферов. Да, я положила столько труда, чтобы он меня никогда не нашел, но сейчас… Пусть лучше дети будут с родным отцом.
Надеюсь, та женщина ему позвонила. Может быть, мне стоило сразу самой это сделать, но сил не было. Вообще, от этих успокоительных становишься очень тупым и безразличным. Как растение. Я только пару часов назад в себя пришла и больше не хочу. Стараюсь держать себя в руках.
Наклоняюсь и нежно целую дочь. Сердце сбивается с ритма.
А что если Алферов не даст мне с ними встречаться? Что если заберёт на совсем?
Зажмуриваюсь и глубоко дышу. Это все равно лучше вариант, чем продать сына. Я не смогу с этим жить…
Вздрагиваю и оборачиваюсь на звук дверной ручки.
Ко мне в палату заходит целая делегация. Заведующая, врач из детского, медсестра и… женщина, от вида которой у меня начинают шевелиться волосы на голове.
Ставронская Алевтина Арчибальдовна. Старая грымза. Она была детектором детского дома, в котором я жила до двенадцати лет.
— Анастасия, познакомьтесь, — пафосно говорит мне заведующая, — это работник социальной службы. Она хочет поговорить с вами о детях. Не пугайтесь. Мы все желаем вам только добра…
Последняя фраза меня особенно напрягает. Я прижимаю дочь крепче к себе.
Знаю я, как Алевтина желает добра. Такого друга врагу не пожелаешь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она меня узнала…
Грымза ставит себе стул и присаживается поближе к тумбочке, чтобы разложить сумку с документами. И ей совершенно наплевать, что у меня там лежит упаковка новых памперсов и парочка чистых костюмчиков.
— Ну здравствуйте, мамочка, здравствуйте, — играет она роль «доброго полицейского», — рассказывайте, какие ваши планы на жизнь. Кто встречать вас будет? Как себя чувствуете?
— Будущий муж будет встречать, — отвечаю коротко и уверенно, глядя ей в глаза. — Он как раз из командировки вернётся.
— А что же вы про мужа врачам не рассказываете? — Хмыкает грымза. — Прячете от нас красавца…
— Так я и не обязана, — держу лицо. — Они с чего-то тут все решили, что я одинокая и беззащитная, но это совершенно не так. У меня есть мама и папа. У детей — отец. Или вы считаете, что я отчество с потолка взяла?
Заведующая переглядывается с врачихой из детского.
— Врет же, — слышу я их шепот. — Скорая сказала, что в съемной халупе забирали.
— Отец детей — Алексей Михайлович Алферов. Можете поинтересоваться в интернете, кто это такой, — решаю я идти до конца. Вдруг, поможет?! Он известный человек. Они должны испугаться!
— Значит, вы хотите сказать, что помощь нашей службы вам не нужна? — Поджимает губы Ставронская и поправляет свои зачесанные букли на голове.
— Абсолютно верно. — Киваю. — Я бы только хотела обсудить состояние своего сына с врачом. Мне не дают никакой информации. И не приносят кормить… Вы мне в этом можете помочь?
— Какого сына? — Дергает женщина бровью. — У вас в документах только дочь…